Водили малышню вместе с их классной руководительницей в кино, в парки, на экскурсии. Хорошее было время, младшие знали, что старшие им всегда помогут. Конечно, в семье, как говорится, не без урода, но в нашей школе ученический коллектив был дружным.

Может, оттого что мы все сначала ходили в одни и те же садики (в военном городке у нас их было два) и жили в соседних дворах. Панельные пятиэтажки для семей военнослужащих высились недалеко от городского парка, на другом конце которого располагалась наша четвертая школа.

— Поговорить… Ну, говори, коль пришел, — устраиваясь поудобней на подоконнике, возвестила дама.

— Может, пройдем в дом? — Оксана выступила вперед и умоляюще на меня посмотрела. — Федор, ты же не против? — чуть сдвинув брови, продавливая голосом, уточнила девушка у парня.

— Пойдемте, — кивнул Федор. — Антонина Владленовна, я вам хлеб принес, как просили, батон и полбулки черного. Куда положить?

Федор шагнул к окну, протягивая пакет.

— Сюда давай, оглоед! Растревожуть больного человека, а извинений-то не дождешси! Ремень по вам плачет! А мать у вас дура, раз ремнем не воспитывает! — тетка выхватила покупки и исчезла из окна.

Ваня сжал кулаки, набычился и уже раскрыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но Оксана обняла его за плечи и что-то шепнула. Мальчишка обмяк, развернулся и скрылся за углом мазанки.

— Пойдемте, пока снова не началось, — тихо позвала Оксана, развернулась и направилась в домишко.

— Пошли, че стоишь? — буркнул Федор, обогнул меня и, не оглядываясь, зашагал за девушкой.

Я оглянулся на распахнутое окно. Мне показалось, что Антонина Владленовна затаилась за занавеской в надежде разжиться новой сплетней. Хотя слухи я и так обеспечил своим заявлением о причастности к ДНД.

Постояв минуту, я развернулся и пошел к троице «оглоедов». Пригнулся, чтобы не удариться головой о притолоку, и шагнул внутрь. Саманный дом хранил прохладу, как и все южные постройки. Не знаю, какой секрет был у старых строителей, но купеческие дома, да и любые жилые сооружения в старой части города, обладали уникальным свойством. В жару дарили свежесть, спасая от раскаленного южного солнца. Зимой сохраняли тепло.

Как и водится на Кубани, мазанка была пятистенной. Внутренняя, пятая стена делила помещение на две большие комнаты. В первой, где мы сейчас собрались, в молчании разглядывая друг друга, стоял обеденный стол возле открытого окошка, и притулился кособокий диван. Возле него торчала собранная раскладушка.

Оксана стояла возле входа во вторую комнатку и с тревогой смотрела то на меня, то на Федора.