Джинсовый заходил сбоку. Второй, в подстреленных штанах, пытался незаметно обойти меня с другого. Тень под деревом растворилась в южных сумерках, и это напрягало меня больше всего: неизвестно откуда вынырнет, паршивец. И чем оприходует, если зайдет со спины. Четверых я точно не потяну. Тут бы от этих отмахаться. Есть надежда, что в драку кинутся только джинсовый и Борода. Третий будет выжидать и действовать по обстоятельствам.

— Слышь, Борода, а тебе девочку не жалко? У нее мама болеет, а ты на чужом горе наживаешься. Думаешь, она простит, когда узнает? А она узнает, гарантирую.

— Ну все, держись, козлина! — заревел Бородатов.

Джинсовый и подстреленыш едва успели отскочить в сторону, когда разъяренный бык кинулся на меня. Если драка неизбежна, бить надо первым. Я и ударил. Благородство в драке — заведомый проигрыш. Поэтому я подпустил Бороду поближе, и дальше пошло по накатанной. Удар в голову, сразу кулаком в пах, с локтя по шее, бросок — и студент упал.

— Ах ты сука! — джинсовый кинулся на помощь другу, повторяя ту же ошибку.

Его я не стал подпускать близко. Встретил рукой в голову, ногой в пах и добил коленом в лицо. Борзый рухнул рядом.

— Ну, ты че, а я? Ты че? — заверещал подстреленный, заплясав на месте, не зная, что делать.

Бежать — павшие товарищи не простят бегства. Кидаться в драку — напороться на мой кулак. Страх быть отвергнутым пересилил, и он кинулся в мою сторону. Драться пацан, походу, не умел от слова совсем. Видимо, был в стае слабым звеном: двое валят, третий на побегушках. Ему хватило одного удара. Он упал на колени, схватился руками за голову и принялся раскачиваться, подвывая.

Я угомонил джинсового, который сделал попытку подняться. Осторожно подошел к Бородатову. Эта осторожность меня спасла. Борода попытался сбить меня ударом по ногам. Но я успел увернуться.

— Может, поговорим?

Но упрямый бык уже поднимался. Встать я не позволил. Голова, пах, связка локоть-шея, бросок, стон и маты.

— Слушай, че ты хочешь? Я тебя не трогал, ты че доколебался?

— С-с-су-ука!

— Сука — это собака женского рода. А я, получается, кобель, — издевательски протянул я. — Слышь, Борода? Тебе чего от девочки надо? Хорошая ведь девочка, не трогал бы ты ее. И маму ее не трогал бы. И доктору своему передай, пусть отстанет от девочки! И сам отвали. Ты зачем братишек на глупости подбиваешь? Денежек тебе надо? А присесть за сбыт краденого не хочешь?

Я, конечно, блефовал. Ментам сдавать этого идиота я не собирался. Его поимка паровозиком потянет за собой все благородное семейство. В идеале нужно сделать так, чтобы Бородатов не просто отстал от парней и Оксаны. Если его возьмут вместе с доктором на мошенничестве, он же запоет и заложит старшего парня.