Дураков, конечно, нужно учить. Но иногда жизнь ставит тебя перед странным выбором. Портить жизнь Федору я не хотел, он сам себя поедом съест. Когда мать вытащит, тогда и осознает, что натворил. Такие, как он, ошибок себе не прощают.

И тут возникает вопрос: что делать с доктором и этим притихшим массажистом… Лекаря надо отваживать от семьи, это раз. Но, судя по размаху, там матерый мошенник. Причем работает, похоже, в связке с молодым врачом из Москвы. Могу, конечно, ошибаться, но сомневаюсь, что столичный медик настолько хорошо осведомлен о коллегах-пенсионерах из провинции, решивших заняться на свой страх и риск частной практикой.

Я, кстати, только в начале восьмидесятых узнал, что в нашем социалистическом государстве наравне с государственными бесплатными поликлиниками и больницами существуют и процветают частные кабинеты. В основном стоматологические. Попал я в такой из-за зуба мудрости, который врастал в щеку. В городской стоматологи зуб вырвали настолько неудачно, что пошло воспаление. И мама настояла на необходимости обратиться к частнику, хотя отец был против, уверенный, что медики справятся. Но я таки оказался в кресле у Аарона Измайловича.

И был поражен до глубины своей детской души обстановкой и общением со мной, сопливым пацаном. Доктор обращался ко мне на «вы» и «молодой человек», шутил и не отвлекал от процесса. Удаление остатков зуба показалось мне каким-то чудом, прошло достаточно быстро и не больно.

Так вот имена хороших стоматологов-частников передавались из уст в уста хорошим друзьям, живущим в одном городе. Слухи, конечно, могли доходить через тридцать пятые руки и до столичных жителей. Но у них такого добра и своего хватало. Так что или московский доктор, получается, в доле, или местный чудо-врач действительно когда-то был хорошим лекарем, а теперь зарабатывал на людском несчастье. Тогда москвичи могли и не знать о махинациях.

— Ну что, очухался? Обсудим?

— Да пошел ты… — Борода медленно сел на колени, косясь в мою сторону, прижимая руки к паху.

Я удивился такой перемене: запал пропал или что-то задумал? Слишком уж спокойным, хоть и злым был голос.

— Слушай, я тебе не враг. Но только в том случае, если ты отвалишь от Оксаны и ее семьи. При таком раскладе я постараюсь сделать все возможное, чтобы ты не попал под раздачу.

— Под какую еще раздачу, — медленно поднимаясь на ноги, буркнул Борода, не сводя с меня глаз.

— А под такую… Твоего друга-доктора я в покое не оставлю. Что ж вы, твари, делаете? У людей жизни отбираете своими чудо-таблетками.

— Много ты знаешь! — вскинулся Бородатов.