Был, разумеется, и ещё один участник совещания — Марк.

— По русской традиции — не чокаясь, — сказал Валентин. — В память об Анне Мегер. Она была великолепным пилотом и хорошим человеком. Мы запомним её именно такой, а не тем, кем или чем она стала.

Все отпили по глотку.

Валентин помолчал несколько мгновений, потом продолжил:

— Давайте подытожим ситуацию. Мы потеряли двух членов экипажа. И если потеря Лючии болезненна для нас морально, то потеря Мегер оставила серьёзную брешь в экипаже.

— Но девочка жива, — сказала Мэйли.

— Да, но она больше не наша девочка и не член команды. Хорошо, что изначально не самый важный. Что будем делать с пилотом?

— Я готов взять на себя функции Мегер, — произнёс Марк.

— Спасибо, — кивнул Валентин. — Но ты же понимаешь, по какой причине на кораблях до сих пор есть пилот?

— Нестандартное интуитивное мышление, свойственное разумным биологическим видам, но недоступное обычным искинам, — ответил Марк. — Однако в своём нынешнем состоянии я необычен.

Валентин подумал о том, что стоило пригласить на совещание Тедди. Но жалко было дёргать мальчишку со всеми его травмами, физическими и душевными. Да и видеть выпивающих офицеров ему не следует. Он спросил:

— Какой у тебя цикл ядра, Марк?

— Плавающий.

Горчаков вопросительно поднял брови.

— От пятьдесят шестого до девяносто второго, — пояснил Марк.

— Как это возможно? — заинтересовался Матиас. — Твоя архитектура позволяла подняться максимум до семьдесят пятого цикла.

— Он хитрит, — сказала Ксения неохотно. — Не с нами, а с фундаментальными ограничениями своей конструкции. Это как русские горки — производительность ядра падает, потом поднимается, снова падает... В пике он на несколько секунд достигает девяносто второго цикла, потом на несколько секунд роняет до минимума.

— Ты не угробишь себя? — уточнил Горчаков.

— Нет, командир. Это интересное состояние, я сравнил бы его с человеческим сном и пробуждением. Работоспособность схемы я просчитал на пике своих способностей.

— Ага, — сказал Валентин. — И это позволит тебе заменить Мегер?

— Не знаю. Возможно. Моё сознание изменилось, мне кажется, я стал способен к интуитивным решениям. Но это несёт в себе и риск ошибиться.

Горчаков кивнул.

— Выхода у нас всё равно нет...

— Я могу пилотировать, — неожиданно призналась Мэйли. — Но я рядовой пилот.

Командир снова кивнул, подтверждая, что принял информацию к сведению.

— Что с остальными, доктор? — спросил он.

— Тедди и Алекс будут в норме к моменту выхода из червоточины, — ответил Лев. — Лючия... ну, в целом, тоже.

— Гюнтер?

— Он пришёл в сознание, лечим. Удалось добиться регенерации спинного мозга. Но, командир, это всё не так просто. В кресле он работать сможет. Наверное. Если придётся высаживаться на поверхность и ходить своими ногами — я разрешения не даю. У остальных мелочи, не стоящие внимания.