— Какая дрянь? — отозвался Ян.

— Ничто. Пустота. Червоточина. Это сводит с ума!

Матиас и Лев напряжённо смотрели на Валентина.

— Ну, я пока ничего... — ответил Ян. — Сообщу, как только что-то почувствую... слушайте, а ведь я стал первым жителем Соргоса, вышедшим в открытый космос!

«Это не космос, балбес!» — захотелось выкрикнуть Валентину.

Но он сдержался. Задышал медленнее и спокойнее, восстанавливая дыхание, воздух был перенасыщен кислородом.

— Уже не тянет спрыгнуть с корабля? — спросил Матиас.

— Никогда больше не выйду в червоточине, — выдохнул Валентин. Матиас неохотно отпустил его плечо. — И вам не позволю! Зачем вы послали туда парня?

— Потому что он не человек, — ответил Лев. — Я подумал, что эффекты червоточины разнятся для разных видов. Криди держался гораздо лучше вас, уж извините. Значит, Ян...

— Мог сразу слететь с катушек!

— Да, — признал доктор. — Или наоборот, воспринять мир за обшивкой совершенно спокойно.

— Вытащил Криди, — сообщил Ян. — Он что-то бормочет, но цепляется за меня. Несу его назад.

— Ты в порядке? — спросил Горчаков.

— Да, — кажется, Ян даже смутился от собственного ответа. — Жутковато немного, но интересно.

— Что с кабелем? — спросил Валентин.

— Криди его закрепил, прежде чем сорвался. Я подёргал, проверил. Он намертво приклеен к выводу сломанной антенны.

Им пришлось подождать ещё две минуты, прежде чем Ян спустил Криди в люк. Кот почти сразу начал дёргаться и ругаться, на своём языке, но с такой экспрессией, что стало ясно — он в порядке. Ян спустился следом, и Матиас немедленно закрыл люк.

— Тебе не хотелось спрыгнуть? — спросил Валентин.

— Нет, — просто ответил Ян. — Вот шлем бы снять, я натёр себе нос о стекло.

Шипел воздух, наполняя шлюз. Горчаков переключил связь на Марка и спросил:

— Почему ты меня не позвал? Не окликнул?

— Командир, прослушайте запись, — ответил искин. — Я на вас орал минуты три. Вы будто не слышали.

— Не слышал, — признался Горчаков.

Индикатор на стене загорелся зелёным, и он стал снимать шлем. Криди сидел на полу, тряс головой и временами что-то шипел вполголоса. Потом сказал:

— Извините. Обычно я не позволяю себе подобных выражений...

Лев с удовольствием развалился в кресле, глядя, как Горчаков достаёт из капитанского бара коньяк. Сказал:

— Даже не стану протестовать, Валентин.

— Я и не ждал... — Горчаков щедро налил коньяк в четыре бокала, сел напротив доктора. Вообще-то в малой кают-компании их было шестеро, но Ксения сразу же покачала головой и взяла стакан воды, а Уолр, поколебавшись, вообще отказался от напитков.

Матиас и Мэйли взяли свои бокалы без возражений.