В двери заглянул Матиас, ещё улыбающийся и явно не знающий о случившемся.

— Я сразу попросил, — признался Марк. — Решение о вскрытии было предсказуемым.

Криди на удивление легко освоился в рубке «Твена». Он даже приспособился к человеческому креслу, потребовалось лишь слегка настроить ремни и фиксаторы.

— Ты хороший инженер, — сказал Гюнтер. — Но сейчас помощь требуется мне.

Когда оружейник сидел в своём кресле, ничто не выдавало его ранения. Скорей уж, о произошедшем можно было судить по не выведенным до конца пятнам на кресле и вмятине на пульте — одна из «мягких» пуль всё-таки прошила тело Гюнтера навылет.

— Как самочувствие? — деликатно спросил Криди. По его мнению, то, что оружейник мог самостоятельно передвигаться, хоть и с трудом, уже было чудом. Но люди, он это давно понял, любили пожаловаться.

— Ноги как ватные, в животе болит, голова тяжелая, на левой руке пальцы подрагивают... — начал перечислять Вальц. Криди участливо кивал, размышляя о том, что люди склонны заморачиваться на пустяках. Как бы они пережили настоящую травму, вроде потери хвоста, будь он у них? Наверное, рыдали бы без умолку... — И член пока не работает, — почему-то понизив голос, добавил оружейник. — Не то, чтобы на борту ему нашлось занятие, но всё-таки обидно.

Криди устыдился своих мыслей. Если и было, с точки зрения кота, что-то ужаснее травмы хвоста, так это импотенция. «Он нарочно жалуется на мелочи, но иронизирует над главным, подчеркивая свою отвагу и сдержанность, — подумал кот. — Это поведение настоящего воина».

— Для меня будет честью помочь в вашей работе, — сказал Криди. — И я уверен, что медицина вашего мира сумеет всё исцелить.

Про себя он подумал о том, что, возможно, и его хвост потерян не навсегда.

Это обнадёживало. Криди не хотел вернуться в родной мир калекой, пусть даже героическим.

Вошёл Горчаков, махнул рукой на попытку Гюнтера подняться. Уселся в своё кресло. Устало потёр лицо.

— Мои соболезнования по поводу гибели Двести шесть — пять, — сказал Криди.

— И Толлы, — добавил Гюнтер.

Марк сообщил им о произошедшем сразу же после того, как тело феольца было найдено.

— Мы сглупили, — сказал Горчаков и откинулся в кресле. — Нельзя было оставлять его без наблюдения.

— Но он же попросил! — не согласился Вальц.

— Да. Но я понял, как надо было обойти просьбу. Вести запись происходящего в изолированный блок данных. Мы не предотвратили бы трагедию, но сейчас, просмотрев запись, понимали бы намного больше.

— А я бы просто следил, — заметил кот. — Извините. Но когда на кону наши судьбы и всё Соглашение — никакие договорённости не значат ничего.