Давно ли он сам перестал быть таким?

Наверное, в полной мере — после выхода в червоточину, соприкосновения с океаном ничто, в котором всё время мира...

Ксения села на место Мегер. Управление будет вести Марк, но всё же Горчакову хотелось, чтобы в кресле пилота кто-то был. Словно почувствовав его взгляд, Ксения обернулась. Спросила:

— Марк сказал, что Ауран вышли на связь. Что с ними было?

— Спали, — коротко ответил Горчаков.

— Я не знала.

— Верю, — сказал командир. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты говорила о тех вещах, которые знаешь.

Ксения закусила губу. Помотала головой:

— Командир, Ракс...

— Тебе надо решить, кто ты, — прервал её Горчаков. — Ракс, Первая-отделённая или человек, Ксения...

— У меня даже фамилии нет. — Ксения попыталась улыбнуться.

— Ксения Ракс. — Горчаков поморщился. — Да, звучит отвратительно. Попроси Матиаса, он поделится. Ксения Хофмайстер — очень внушительно.

Ксения с сомнением посмотрела на него, но лицо Горчакова было непроницаемо, и она отвернулась.

Минуты текли одна за другой, Марк выполнял свою работу, генераторы вышли в режим ожидания. Горчаков представил себе, как на великолепном, гладком и гармоничном корпусе корабля болтается кабель, соединяющий две сломанные антенны, и у него заныло в груди.

Ну да, они сделали всё, что могли.

Но в фильмах этого всегда оказывается мало. Что-то происходит. Один конец кабеля отрывается, теряется контакт, и нужен герой — который выскакивает на обшивку и руками соединяет цепь, сгорая, но спасая экипаж...

Горчаков затряс головой. Это не кино! Всё будет нормально!

— Командир... — сказал Марк.

— Что? — выкрикнул он непроизвольно. — Нет контакта?

— Какого контакта? — Искин изобразил непонимание. — Я хотел сообщить, что из корабля Ауран вышла особь в скафандре. Она движется к кабелю.

— Связь!

Марк не стал уточнять, с кем именно — на экране возникли рубка-оранжерея чужого корабля и серая фигура.

— Что вы делаете? — завопил Горчаков.

— Для гарантии безопасного выхода из червоточины контролируем временную перемычку между антеннами.

— Да вы с ума сошли... — простонал Горчаков. — Ваша... особь... не успеет вернуться!

— Если всё пройдёт штатно, то нахождение на обшивке не нанесёт вреда.

— А если нештатно? Фло!

— Мы все умрём, — ответила серокожая фигура. — Кстати, я не Фло. Я Картас. Это довольно невежливо, не узнавать союзников, но я понимаю ваше эмоциональное состояние.

— Двадцать секунд до выхода из червоточины, — сказал Марк.

Горчаков замолчал. Кого Ауран послали наружу? Кем готовы пожертвовать?

Кем-то из тех, кто и раньше «не имел значения»? Или несчастного Тарту, пострадавшего из-за ошибки командира?