— У меня есть версия, которая мне очень не нравится, — сказала Ксения.

Валентин кивнул.

— Да. У меня тоже она есть. Даже не хочется озвучивать, если честно.

— Вы, конечно же, говорите о человечестве из первоначальной реальности? — спросил Уолр. — Из той, которую уничтожили и отправили в небытие трое взбунтовавшихся искинов?

Ксения молча кивнула.

— Это вроде бы сходится, — сказал Халл. — Очень развитые психопаты, повелевающие могущественными искинами и презирающие иные разумные виды. Они могли уцелеть, находясь вне нашей реальности в моменты её правки. К примеру... — он задумался. — К примеру, один из их кораблей, использующих перемещение в червоточинах, вошел в гиперпространство крайне неудачно. И провёл там десятки, а то и сотни лет. Когда он вышел, мир уже был многократно переправлен, от прежней цивилизации остались только трое спрятавшихся Ракс. Понимая, что произошло нечто странное, остатки прежней версии человечества затаились у далёкой звезды, которую не затрагивали ваши действия. Вы же наивно считали...

— Уолр, — сказала Ксения. — Не надо проговаривать вслух то, что мы все понимаем.

— Извините, — вздохнул крот. — Я честно признаю, что мне полегчало. Если даже Ракс не предвидели опасности, что уж говорить о нас!

Некоторое время они молчали. Валентин смотрел на Уолра и думал, доверяет ли его словам. Потом спросил:

— И как вы сейчас относитесь к предложению посланника?

— В целом оно мне не нравится, — сказал Уолр. — Но... если эта сила, когда-то правившая миром, вернулась, если она намерена вновь взять власть, привести все цивилизации в подчинённое положение... То, возможно, мы смогли бы как-то смягчить последствия?

Теперь он был абсолютно серьёзным.

— Мы не приемлем давления, командир. По той же причине, по которой не хотим давить сами. Это не наш метод! Но если нам предложат стать чем-то вроде амортизатора... прокладки между безжалостной силой и несчастными слабыми культурами... Может быть, оно стоит того? Мы смягчим ужасы тирании.

— Спасибо за откровенность, — сказал Валентин.

Он хотел сказать что-то ещё. Про миллионы людей, в своё время выбравших служение жестокой власти и оправдывающих себя тем, что они хотя бы чуть-чуть облегчат жизнь простого народа. Про всех предателей, коллаборационистов и приспособленцев в земной истории. Не ради того, чтобы заставить принца и академика передумать, а просто чтобы выговориться.

Но в этот миг по «Твену» что-то ударило. Корабль вздрогнул и будто перевернулся, Валентина бросило к потолку, он приложился о панель головой — и удивлённо подумал, что в кои-то веки старомодная мягкая обивка оказалась нужна. Ксения была куда ловчее его, она повернулась в воздухе, смягчила удар о потолок кулаками и коленями, после чего вновь приземлилась на пол, куда мягче, чем Валентин.