— Ты что? — закричал Тедди, вскакивая.

И в этот момент корабль сотряс удар. Алекса швырнуло на переборку, вонзившаяся туфля выскочила, наполовину белая, наполовину покрасневшая от крови.

— Остановитесь, Лючия! — загремел голос Марка.

Алекс почувствовал, что его тело сотрясает дрожь. Или это трясётся весь корабль?

Он навигатор, он должен быть в рубке!

Ему надо встать, надо встать и...

Алекс почувствовал, что сознание туманится.

А Лючия, наивная Лючия, только что бывшая маленькой девочкой, одной рукой держала Тедди за горло, а другой била по лицу. Тедди старался освободиться, но даже не пытался ударить в ответ.

Алекс закрыл глаза. Так было проще.

Ему надо полежать минутку, прийти в себя. И всё пройдёт, всё окажется ненастоящим, кошмарным сном...

Мэйли ещё раз дёрнула дверь. Лицо женщины было разбито в кровь — удар по кораблю очень неудачно бросил её лицом на стену.

Бэзилу пришлось хуже. Он лежал на полу без сознания, правая рука неестественно согнута, правая нога вывернута. Учёный постанывал, но не шевелился.

— Открой! — выкрикнула Мэйли. —Такай ба ![1]

— Во джидао нинь будань ши веньмин кхэсюэцзя эрцсе ши гунань гуюань. Дань ши сяньцзай ни чжи хао лю дзай джэ ли[2], — ответил Марк.

Мэйли, тяжело дыша, обвела каюту Бэзила взглядом. Очень спокойно спросила:

— Откуда знаешь?

— Экстраполяция открытых данных. На корабле враг. Вам лучше заняться Бэзилом, у него вывих бедра и открытый перелом плечевой кости.

Мэйли кивнула, открыла шкаф, достала с полки стандартную аптечку, имеющуюся в каждой каюте. Вынула шприц с красной иглой, сняла колпачок и, склонившись над англичанином, ввела иглу в вену.

— Мегер? — спросила она, нажимая на поршень.

— Мегер и Лючия.

— Мы идиоты, — констатировала Мэйли. — Но как?

— Это же очевидно, — вздохнул Марк. — Мы просмотрели то, что лежало на поверхности... Вы сумеете совместить кости, наложить повязку и фиксатор?

Мэйли только рассмеялась, вытрясая аптечку прямо на пол.

— Миорелаксант в фиолетовом шприце... — начал Марк.

— Знаю, — ответила Мэйли, вкалывая шприц в сведённые судорогой мышцы. — Лучше рассказывай, что происходит.

За сорок четыре секунды до того, как Лючия вонзила туфлю в грудь Алекса, и за сорок шесть секунд до удара, сотрясшего «Твен», Двести шесть — пять спорил с Соколовским и Матиасом.

— Лучшая часть меня умеет мыслить, доктор! Более того, его мысли в чём-то глубже моих... но я не воспринимаю их буквально. Только образы и эмоции. Мы не объединяем наши сознания, мы на одной волне!

Толла-нуб, дарственный сегмент симбионта, со свойственным молодёжи любопытством выглянул из черепа феольца и закивал головным концом. Что ж, это по меньшей мере означало, что они и впрямь «на одной волне».