На самом же деле в червоточине не надо ни маневрировать, ни разгоняться, ни тормозить. Червоточина сама несёт корабль в себе. И стены червоточины, её «берега», отталкивают корабль к центру тем сильнее, чем больше тот отклоняется.

Сиди и жди завершения полёта. Всё уже не в твоей власти. Червоточина идёт сквозь гиперпространство, стенки её — лишь проекция пространства-времени, а по сути — концентрированное ничто. Разбиться о них крайне сложно даже нарочно.

Сложно, но не невозможно.

Если приложить очень много усилий, к примеру, — отключить силовое поле, которое и включено-то по традиции, на минимальном режиме, а потом врубить двигатель на максимальную тягу...

И каким-то образом заглушить искину возможность вмешательства в управление...

А потом очень упорно прижиматься к стенке червоточины...

В какой-то момент движущийся корабль начнёт испытывать то, что называется эффектом Бернулли. Некое давление начнёт прижимать его к стенке, преодолевая силу отталкивания. Каким образом в вакууме идущей сквозь ничто червоточины могут действовать законы гидродинамики, объяснить никто так и не смог. Но после происшествия, в котором непроизвольное включение маршевых двигателей притянуло грузовой корабль к стенке червоточины и стесало один из шлюзов, проблему принялись изучать.

На самом деле учёных больше всего интересовало, нельзя ли выйти из червоточины посреди полёта, досрочно «пробить» её. Результатом стали несколько кораблей, добросовестно стесавших о стенки специально установленные датчики и зонды с микропередатчиками, уверенный вердикт: «Пройти сквозь стену невозможно, при длительном «прижимании» есть риск повреждения корабля, хоть сколько-нибудь заметной вероятности серьёзного инцидента не существует» и особое мнение двух членов комиссии: «При крайне неудачном стечении обстоятельств очень хорошо подготовленный террорист-смертник способен нанести кораблю повреждения, которые не позволят благополучно выйти в обычное пространство».

Крайне неудачное стечение обстоятельств звали Анна Мегер.

Вначале она отключила Марка от всех цепей управления двигателями.

— Зачем вы это делаете, Анна? — укоризненно прошептал ей на ухо Марк.

— Я вам не верю, — так же тихо ответила она. — Вы предали нас. Видеть тебя не хочу и слышать тоже.

Марк не стал спорить. После сговора со «Стирателем» его возможности влиять на системы корабля были урезаны, отменить действия Мегер он не мог. Взывать к командиру было унизительно и вряд ли бы возымело эффект.

Если бы Марк мог в этот момент наблюдать за лицом Анны, его бы насторожила изменившаяся мимика, сузившиеся зрачки и слишком быстрые движения глазных яблок. Но пилотажный шлем не дал ему такой возможности. А в следующее мгновение Мегер отключила видео— и аудионаблюдение внутри рубки, чем поставила Марка перед серьёзной проблемой — устраивать тревогу или всё-таки признать, что мастер-пилот его терпеть не может.