Первым ударом он располосовал ей лицо, не задев лишь глаза. Бить по глазам у кис считалась постыдным, хуже был только удар в основание хвоста. Но срезанная со лба кожа свесилась Лючии на лицо, а хлынувшая потоком кровь окончательно испортила обзор.

В следующий миг Криди провёл замечательный, выработанный на долгих тайных тренировках приём, который должен был завершиться переломом шейных позвонков.

К сожалению, приём этот базировался на анатомии «детей солнца», с их очень гибким, упругим, но куда менее крепким, чем у людей, позвоночным столбом.

Шея Лючии выдержала.

С криком ярости она отодрала от себя Криди. Тот был сильным, но лёгким — и удар отбросил его на несколько метров по коридору. Одной рукой Лючия небрежно подняла упавшую на глаза кожу и прилепила её на горящую огнём кровоточащую рану. Не то, что девочка одиннадцати лет, не то, что семнадцатилетняя девушка, — опытный взрослый человек в этот момент потерял бы темп боя.

Но Лючия действовала с абсолютным хладнокровием. Не прекращая зажимать рану, будто рассчитывая, что оторванная кожа немедленно прирастёт, Лючия нагнулась и правой рукой подняла пистолет. Выпрямилась. Посмотрела на поднимающегося на четыре лапы кота. Тот злобно скалился, от возбуждения боя его юбка встопорщилась, выдавая изрядные размеры мужского достоинства.

Рядом был еще Ян, но он, на взгляд Лючии, особой опасности не представлял. Ну подумаешь, человекообразный прямоходящий пони. Травоядное. К тому же он поворачивался, явно хотел убежать...

Лючия подняла пистолет, целясь в Криди.

И в этот миг копыто Яна впечаталось ей в лицо.

Это было посильнее даже, чем её замечательное йоко гери. Никогда не надо недооценивать лошадь, даже маленькую. Копытные не всегда поворачиваются для бегства.

Лючия рухнула на пол и выронила пистолет. Её милое нежное лицо, уже утратившее большую часть красоты, превратилось в сплюснутый окровавленный кусок мяса, напоминающий национальное сербское блюдо «плескавица», слишком рано снятое с гриля.

Запыхавшийся Соколовский, остановившись возле неподвижной Лючии, несколько секунд тяжело дышал. В свободной руке у него был зажат шприц. Придя к какому-то выводу, Лев с кряхтеньем присел и вколол Лючии изрядную дозу миорелаксанта, что преследовало вовсе не лечебные цели. Сказал:

— Криди, свяжи эту... невоспитанную девушку.

— С радостью, — прошипел Криди. — Ян, ремень!

Соколовский тем временем помог подняться Матиасу. Тот лишь махнул рукой, указывая на кадетов.

Возле стонущего Тедди доктор задержался на пару секунд, после чего похлопал по плечу и сказал: