На миг Анна ощутила себя целующейся в своей комнате с одноклассником, они были достаточно взрослые для того, чтобы желать друг друга, но слишком юны, чтобы иметь хоть какой-то опыт, но...

...и она блевала горечью рядом с подругой, впервые напившись пивом, которые утащили у отцов...

...и впервые лично пилотировала корабль, маленький юркий шаттл, рабочую лошадку космических колледжей, а инспектор смотрел на неё с одобрением и писал маркером в планшете «пилот!» с восклицательным знаком...

— Ты служишь Лисс, — напомнил ей голос.

Но Анна уже не слышала.

Она сидела в кресле пилота, а её корабль, «Афина», шёл в опасной близости к звезде Тигардена. Молчал искин, молчал командир, молчали все, кто был в рубке и в кают-компании.

Из недр тусклого красного карлика прямо на пути корабля вздымались и дугами падали назад, в звезду, исполинские оранжевые протуберанцы. Неожиданные и непредсказуемые, вопреки прогнозам встававшие на пути «Афины», будто воротца в мини-гольфе, сквозь которые катился шар корабля.

И не было запаса тяги для манёвра, и не было никакой возможности открыть червоточину в такой близости от маленькой, но всё же звезды.

Была только она, слившаяся с кораблём, и экипаж, ждущий развязки...

«Я хороший пилот, я справлюсь», — подумала Мегер, пока в реальности её нейроны превращались в кашу под извивающимися тельцами микроботов.

И «Афина» прошла в исполинские огненные ворота, с которых срывались плазменные шары размером с земные материки, генераторы защитного поля выли, захлёбываясь, но они уже удалялись от мелкой коварной звезды...

«Я великий пилот!» — подумала Мегер растерянно, и это было правдой, её первым настоящим подвигом, и корабль уходил всё дальше и дальше, а вместе с ним уходила в бесконечность измученная умирающая женщина, напоследок вновь ставшая собой.

...Валентин отжал дверь плечом, когда она начала медленно уползать в стену. Ворвался в рубку. Ксения стояла над телом Мегер, держа помповое ружьё наизготовку. Под головой мастер-пилота растеклась лужица крови, один глаз стал красным и словно бы смялся.

— Стреляй! — сказал Горчаков.

Ксения покачала головой.

— Она мертва.

Валентин поднял пистолет.

— Она мертва, командир, — сказал Марк. — В ней два микробота, я полностью контролирую ситуацию.

Горчаков ещё мгновение смотрел в мёртвое лицо своего пилота. Потом кивнул и бросился к Вальцу. Выкрикнул:

— Ксения, аптечку!

— Командир... — сказала Первая-отделенная.

— Нет, — сказал Горчаков, опускаясь на колени рядом с креслом. Пол был сплошь покрыт кровью, тапочки липли к ней и противно чавкали. Валентин заглянул в лицо Гюнтера. — Нет, нет, нет!