Ну да, всё верно. Согласно экспонометру, вокруг царила полная тьма.

— Тогда я выхожу, — отозвался Криди.

Лапы кота высунулись из люка, он осторожно потянулся через комингс, шагнул на обшивку. Остановился. Криди стоял на четырех лапах, видимо, в критических ситуациях инстинкты брали верх над разумом. Грубоватый неварский скафандр, прихваченный с «Дружбы», казался не таким удобным, как человеческий, но другого варианта для кис не было.

— Очень странно, — сказал Криди. — Но я попробую всё сделать.

Больше ничего не говоря, он побежал по обшивке. Последние наставления кот помнил и, несмотря на скорость движения, по меньшей мере одна из его лап всегда касалась поверхности корабля. Лишь однажды Криди забылся, все четыре лапы оказались в воздухе, и он начал подниматься над поверхностью, утратив иллюзию притяжения. Но тут же извернулся, коснулся обшивки, шлёпнулся назад и побежал уже медленнее и аккуратнее. Тонкий фал тянулся за ним, бухта сверхпроводящего кабеля была аккуратно закреплена на спине.

«Он молодец, — подумал Валентин. — Справится».

С ним самим что-то происходило. Нет, не паника, не страх... давящее ощущение пустоты.

Он погружался в ничто, или это ничто проникало в него?

Почему-то похолодели пальцы на ногах и руках, а ещё кончик носа.

— Как ты, Валя? — спросил Матиас из шлюза.

— Всё в порядке, — ответил Валентин.

— Командир, я фиксирую у вас лёгкое замедление пульса и частоты дыхания, — сказал Марк. — Возможно, вам стоит вернуться в шлюз?

— Всё в порядке, — упрямо повторил Валентин.

— Я повышу температуру внутри скафандра на градус, а также отрегулирую состав газовой смеси, — отозвался Марк. — Командир, в случае необходимости примените стимулятор.

— Пока терпимо, — буркнул Горчаков. Дышать и впрямь стало... не то, чтобы легче. Захотелось дышать чаще, пожалуй. И нос перестал мёрзнуть. Но пальцы и кисти рук холодило по-прежнему.

Чёрное и белое. Вокруг всё было только чёрным и белым. Чёрные стены червоточины, чёрно-серо-белый корпус «Твена» (серый — это ведь только переход от чёрного к белому). Будто на древних фотоснимках, не пропущенных через программу раскраски. Горчаков поднял руку, посмотрел на перчатку. Она казалась белой, но ведь она оранжевая? В мире есть цвет, Валентин это знал... помнил.

Он поморщился, глядя на перчатку, и та неохотно налилась оранжевым.

Всё странно...

Валентин посмотрел вслед коту. Криди уже добежал до стёсанного эмиттера. На месте ажурной решётки торчали какие-то жалкие металлические лохмотья. Кот снял со спины кабель и возился, закрепляя зажимы на одном из уцелевших стержней. Потом стянул с пояса баллончик и щедро полил крепёж токопроводящим клеем.