Я наслаждался так, что к пятнице хотел кого-нибудь придушить.
В пятницу вечером Барс сказал:
— Куда выйти? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Куда-нибудь, где шумно, дорого и люди делают вид, что им весело.
Я должен был отказаться, но вместо этого поехал.
Клуб оказался именно таким, как надо: громким, полутёмным, с баром, музыкой и женщинами, которые улыбались заранее, ещё до того, как мужчина успевал сказать что-то умное или глупое.
Раньше мне такие места нравились. Всем всё понятно. Идеальная территория для прежнего меня.
Я вошёл и почти сразу понял, что прежний я куда-то отошёл и оставил вместо себя нервного идиота.
Музыка раздражала, люди мешали, женский смех царапал. Я взял виски с колой, сделал глоток и стал смотреть на зал так, будто искал угрозу.
Угрозы не было, была только моя дурная голова.
Минут через двадцать я увидел её.
У бара.
Светлые волосы, поворот головы, тонкая шея, плечи. Женщина стояла спиной, держала бокал и говорила с барменом. На ней было красное платье, короткое, открывающее спину. Она смеялась, чуть запрокинув голову.
У меня внутри что-то ударило в рёбра.
Даша.
Я даже не подумал, просто быстро двинулся к ней. Слишком быстро для человека, который две недели доказывал себе, что ему плевать. Расталкивал плечом каких-то людей, не слышал, что кто-то выругался. Сердце стучало так, будто я не к женщине шёл, а на вход в помещение с неизвестной обстановкой.
Радость, вот что я чувствовал.
Я обрадовался.
Как дурак, как мальчишка, как человек, который две недели не ел, а потом увидел хлеб.
Я схватил её за руку.
— Даш.
Она обернулась и…
Глава 28.
И это была не Даша.
Светловолосая, голубоглазая, симпатичная, но не она.
Девушка испуганно отдёрнула руку.
— Ты обалдел?
Я отпустил сразу.
— Извини.
— Ненормальный?
К ней тут же подошёл какой-то парень, начал что-то говорить, толкать меня взглядом. Я даже не стал заводиться, смысла не было. Я развернулся и пошёл к выходу, чувствуя себя последним дебилом.
Вот и всё, Полосатов.
Прекрасно.
Пришёл в клуб забыть женщину, через двадцать минут кинулся к первой похожей блондинке и схватил её за руку.
Я сел в машину, руки легли на руль, и пару минут я просто смотрел перед собой, пытаясь собрать в голове хоть что-то похожее на порядок.
Не получилось.
Телефон лежал на пассажирском сиденье. Я взял его, открыл контакт Даши и нажал вызов.
Абонент недоступен.
Я нахмурился.
Попробовал ещё раз.
Абонент недоступен.
На третий раз телефон сообщил то же самое.
Внутри поднялось что-то неприятное. Уже не злость. Хуже, тревога.
Я завёл машину, но с места не тронулся. Сидел, слушал, как двигатель ровно работает на холостых, и понимал, что ехать к ней сейчас, ночью, после клуба, после собственной идиотской выходки — значит окончательно добить всё, что и так уже трещало.