Я молчал, любое слово сейчас прозвучало бы как попытка отмазаться.
— Потом я вылечилась, — продолжала она, и голос опасно задрожал. — Научилась смеяться, выстроила стены, чтобы никто никогда не догадался, где у меня болит. И тут ты приплываешь в госпиталь и смотришь на меня так, будто видишь впервые.
Я сжал брелок:
— Даша…
— А потом ты снова сделал это. Второй раз. Уже зная меня. Ел мои блины, смотрел на меня как на нечто важное, спал со мной так, будто я твоя. А утром выдал, что ты чист перед совестью, потому что ничего не обещал.
Она со скрипом рванула калитку на себя, вышла на дорогу и остановилась в полушаге от меня.
— Ты приехал, потому что у тебя картинка в голове сложилась? — спросила она, глядя снизу вверх. — Или потому, что тебе стало страшно, что я больше не приду?
— И то, и другое.
— Это не ответ. — возмутилась она.
— Ответ. Просто хреновый.
— Очень удобный ответ.
— Нет. Удобно было бы наплести тебе про любовь до гроба и ждать, что ты растаешь.
Даша судорожно вдохнула.
Слово «любовь» повисло между нами, хотя я ещё не решился произнести его как надо.
— А ты не скажешь? — спросила она.
— Скажу. Но не здесь, у забора, когда ты думаешь, что я отрабатываю чувство вины.
Её лицо дрогнуло, губы искривились.
— Как благородно. — сказала она и сделала шаг назад. — Уезжай, Глеб.
Внутри всё сжалось, но я коротко кивнул.
— Хорошо.
Она замерла. Очевидно, не ждала, что я так легко подчинюсь.
— Хорошо? — тихо переспросила она. — Вот так просто?
— Ничего тут не просто. — Я спрятал брелок обратно в карман, повернулся и пошёл к машине.
Каждый шаг давался с трудом, хотелось развернуться, выдать ещё какую-нибудь честную, запоздалую хрень, но я сдержался. Сел за руль, завёл двигатель.
Я отъехал от дома, не прибавляя скорости. В зеркале Даша всё ещё стояла у забора.
Глава 31.
*Даша*
Я зашла в дом, закрыла дверь и прижалась к ней спиной.
Пальцы сами вцепились в холодную металлическую ручку. Я сжимала её так крепко, будто этот кусок железа мог удержать меня на ногах лучше, чем я сама.
Внутри всё ходило ходуном.
Если бы я сейчас отпустила ручку, то, наверное, просто сползла бы на пол прямо в прихожей.
Отец встретил меня в коридоре.
Стоял в старом домашнем свитере и смотрел своими умными, всё понимающими глазами. Вот за что я иногда почти ненавидела родителей — они умели молчать так, что от этого хотелось сразу всё рассказать.
— Кто это был, Даш?
— Никто, — вытолкнула я сипло.
Голос прозвучал чужим.
Кого я обманывала?
Себя?
Отца?
Отец внимательно всмотрелся в моё лицо и тяжело вздохнул.
— «Никто» на московских номерах в такую глушь не приезжает.