— Какая избирательная забота, — улыбнулась я.

— Рациональное распределение рисков. Я беру на себя опасный объект.

— Ты мой герой.

Глеб опёрся ладонями о спинку моего стула, лишая меня малейшей дистанции. Я кожей почувствовала исходящее от него тепло.

— Что? — спросила я, смущаясь от того, что он так внимательно вглядывается в моё лицо.

— Ты улыбаешься. Без этой твоей прищуренной гримасы.

— Какой ещё гримасы?

— Ведьминской.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он наклонился и мягко прижался губами к моему лбу, и вся моя утренняя язвительность мгновенно испарилась.

Я прикрыла глаза, ловя предсказуемую дрожь, когда его губы медленно спустились к виску, к скуле и, наконец, накрыли мои.

Поцелуй вышел глубоким, затяжным, пахнущим сладкой ванилью и горьким кофе. Пальцы сами зарылись в его жёсткие короткие волосы на затылке, притягивая ближе, вжимаясь всем телом в его тепло.

— Полосатов… — выдохнула я ему в губы, когда он отстранился на миллиметр.

— М?

— Завтрак остынет.

— Подождёт.

Я упёрлась ладонями в его твёрдую грудь, сдерживая новый порыв.

— Ты так же говорил про картошку с салом. В итоге мы проветривали квартиру два часа и слушали твои лекции о том, что обугленная еда — это результат сильного теплового воздействия.

Глеб тихо, низко рассмеялся, и этот хриплый звук отозвался где-то глубоко у меня под рёбрами.

Я улыбнулась в ответ.

Рядом с ним моя старая боль наконец перестала быть центром вселенной. Она осталась где-то на дне жестяной коробки, а здесь, на кухне, правила совсем другая реальность.

Глеб нехотя отпустил мою талию, сел на соседний стул и придвинул к себе сметану.

— На службу сегодня не дёрнут? — спросила я, разрезая сырник.

— Нет. Официальный выходной, с печатью и подписью.

Я попробовала кусочек и удивлённо приподняла брови.

— Ничего себе. Вкусно.

— А ты не верила.

— Я верю. Просто с доказательной базой у тебя пока нестабильно.

— Это вопрос времени.

Он довольно сделал глоток кофе, сияя видом абсолютного победителя.

Мы уже заканчивали завтрак, лениво выбирая между диваном и прогулкой в парке, когда его телефон на столе бешено завыл.

На экране высветилось:Барс . Глеб нахмурился и нажал на кнопку.

— Да.

Я начала складывать тарелки в раковину, но замерла, едва услышав, как изменилось его дыхание. Секундная пауза, и лицо Глеба мгновенно подобралось, превращаясь в жёсткую рабочую маску.

— Где вы? — спросил он резко.

Из динамика донёсся голос Бориса — глухой, рваный, напрочь лишённый его привычного гранитного спокойствия.

— Понял. Спокойно, Барс, — Глеб уже поднялся со стула, выходя в коридор. — Слышишь меня? Дыши сам и дай ей дышать. Еду. Десять минут. Не спорь с ней сейчас, просто делай, что говорят.