Ксур стоял у стены и не сводил с меня глаз. Лицо каменное, неподвижное. Только где-то в глубине, за тяжёлыми скулами и сжатыми губами, что-то двигалось.

— Я за, — подал голос Рун.

Он не стал ничего объяснять, просто коротко поднял руку в знак согласия.

— Тоже поддерживаю, — Харек поднял сжатый кулак.

— И я, — кивнул Савр.

— Согласен, — добавил Дейр.

— Голосую за Ксура, — сказал рыжебородый.

Так один за другим проголосовали все охотники. Без лишних споров и речей. Ксур медленно кивнул, и уголок его губ едва заметно дрогнул. Кажется, это была попытка улыбнуться, чего я за ним раньше никогда не замечал.

Когда мы вышли на улицу, на площади пахло остывающим жареным мясом. Люди никуда не ушли, они сидели и ждали новостей, женщины прижимали к себе детей, а кто-то неподалеку уже начал ставить на место перевернутые столы.

У самой двери Ксур вдруг меня придержал. Его тяжелая и горячая ладонь опустилась мне на плечо. Все тут же отошли и мы остались вдвоём.

— А ты, оказывается не пустой… — сказал он совсем тихо, чтобы это осталось только между нами.

— Ну а ты уже не кузнец, — усмехнулся я в ответ. — На тебе вся деревня. Смотри только, не стань вторым Таримом.

Он убрал руку.

— Не стану, — бросил он и направился к остальным.

Моя группа встала у стены и в сумерках было видно, какие они уставшие, но при этом другие. Что-то явно поменялось, и дело было не только в деревне. Поменялся их взгляд на меня.

Я сунул руку в карман и нащупал там свернутую тряпку. Достал ее и не спеша развернул.

На ткани лежали те самые когти Нурра.

— Держите, — xмыкнул я. — За то, что помогали и учили. Ну и за то, что вообще взяли к себе. За все, в общем.

Я вытащил один коготь и отдал Хареку. Тот переводил взгляд с меня на свою ладонь, аж рот приоткрыл от удивления. Он забрал его очень осторожно, двумя пальцами, словно боялся сломать.

— Да это же… — пробормотал он.

Я промолчал и протянул следующий Савру. Тот молча принял подарок, покрутил в руках, и глаза у него полезли на лоб.

Очередь дошла до Дейра. Он взял коготь одной рукой, пока второй опирался о стену, глянул на меня и просто опустил голову.

Самый крупный коготь я приберег для Руна.

Тот просто стоял и смотрел мне в глаза. У него было такое выражение лица, какое я видел лишь однажды, когда мы убегали от этой твари, и он на бегу прикидывал, кто как ранен. Я протянул ему добычу. Рун взял коготь, повертел его и провел пальцем по острому краю.

— Нурр, — тихо произнёс он.

— Он самый… Охотникам нечего бояться.

Мы долго стояли молча. Харек пялился то на свой коготь, то на Руна, то снова на меня. Хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов, и такое с ним на моей памяти случилось впервые.