— Я не лгал.

По крайней мере, в том, что немного разбираюсь в растениях. Если она когда-нибудь захочет взглянуть на мой огород, разговор может стать куда менее приятным, но сейчас это была проблема будущего. А будущее у меня появлялось только благодаря этому разговору.

Старейшина чуть кивнула.

— Хорошо. Меня зовут Му Цинлань.

Имя легло в память сразу, как острый лист на воду.

Му Цинлань.

Красивое, холодное имя. Ей подходило.

— С этого дня ты переходишь во внешний сад моего пика, — сказала она. — Формально останешься слугой, но жить будешь там. За растения отвечаешь головой.

Очень справедливая система. Я даже почти улыбнулся.

— Этот младший понимает.

— Посмотрим.

На этом разговор закончился.

Никаких тёплых обещаний. Никакого «не бойся, я тебя защищу». Только работа. Но вместе с этой работой я получил достаточно прочный щит, чтобы не умереть раньше времени.

Иногда этого более чем достаточно.

Из комнаты я вышел с чувством человека, которому не отменили казнь, но отложили её на неопределённый срок.

А за время можно стать сильнее.

Достаточно сильным, чтобы однажды самому решить вопрос с Фан Цзюнем.

Из пагоды я ушёл быстро. Задерживаться после такого было глупо. Если мне дали возможность перебраться под крыло старейшины, её нужно было хватать обеими руками и всеми оставшимися конечностями.

И нет, это не Небесное Дао внезапно устроило мою судьбу. Я сам пять дней сидел в пагоде. Сам заметил старейшину раньше. Сам выбрал момент и сам пошёл на риск. Небеса тут ни при чём.

Плевал я на Небеса. Я сам творец своей судьбы.

До хижины я почти бежал. Отчасти потому, что боялся встретить людей Фан Цзюня. Отчасти потому, что хотел как можно скорее закончить сборы, пока судьба не передумала.

Ши Юэ встретил меня у порога ленивым подпрыгиванием.

— Собирайся, — сказал я ему. — Мы, кажется, переезжаем.

Если бы шар слизи умел удивляться, он, вероятно, удивился бы.

Собирать, впрочем, было почти нечего. Пара смен одежды, несколько мелких записей, которые я делал для себя, да пустой мешок для вида.

Всё по-настоящему ценное — украденные Ши Юэ свитки, камни духа, костный порошок, семена и прочая мелочь, за которую мне не хотелось бы объясняться перед старшими, — хранилось в пространстве Жемчужины. А Жемчужина всегда была при мне.

Когда я закончил, хижина выглядела почти так же, как раньше. Только теперь в ней уже не оставалось меня.

Я постоял на пороге пару вдохов. Не из сентиментальности.

Эта развалюха не была домом в красивом смысле слова. Но здесь я пережил первый месяц в секте. Здесь прорвался на первый уровень. Здесь едва не сошёл с ума от медитации. Здесь воровал, прятал, выращивал и выживал.