Потому что когда придёт время упираться в узкое место культивации, будет уже поздно вдруг удивлённо всплеснуть руками и спросить: «А где же мне взять редкое сокровище, которое стоит как высококачественный артефакт?»
Аукционист медленно поднял коробочку повыше.
— Начальная цена — пятьсот Камней Духа.
У меня внутри всё очень ясно и очень неприятно сжалось.
Вот ведь…
Пятьсот… и ведь это только начальная ставка. Но в этот раз я точно не собирался отступать!
Глава 17
Пятьсот камней духа — это только начальная цена.
Я сидел, смотрел на маленькую нефритовую коробочку в руках аукциониста и очень ясно понимал простую вещь: мир бессмертных не любит людей с моим Корнем Духа настолько сильно, что даже надежду здесь выставляют на торги по цене хорошего дома.
А потом начался ад.
— Шестьсот!
— Семьсот!
— Девятьсот!
— Тысяча!
Торги взорвались так быстро, что я даже не успел по-настоящему переварить первую цифру. Зал будто с ума сошёл. Ещё минуту назад многие сидели лениво, скучающе, прицениваясь к артефактам, материалам и редким игрушкам. А теперь у всех вдруг проснулся один и тот же голодный блеск в глазах.
И, если подумать, это было совершенно логично.
Пилюля Заложения Основ нужна каждому, кто добрался до четырнадцатого уровня Концентрации Ци. А ученики, которые дошли до такого, обычно уже успевают накопить денег куда больше, чем внешняя мелочь вроде меня. У них есть покровители. Есть мастера. Есть поручения. Есть право лезть туда, куда я пока могу только смотреть и молча ненавидеть расстояние.
Именно поэтому они могли потратить тысячу-другую. И вовсе не потому, что это маленькая цифра. Наоборот — это целое состояние. Однако, это состояние за годы жизни в секте они накопили.
— Тысяча двести!
— Тысяча триста!
— Полторы тысячи!
Аукционист сиял так, будто это не торги идут, а лично ему сыплют в рукава благословения Неба.
Я сидел неподвижно.
Не потому что не хотел.
Потому что хотел слишком сильно.
Камней Духа у меня было много. По меркам человека, который год назад считал четыре камня внезапным богатством, — так вообще неприлично много. Но не настолько.
Не для этого.
Пилюля уходила всё выше.
Тысяча семьсот.
Тысяча девятьсот.
Две тысячи.
И стоило ей перевалить за эту цифру, как я окончательно понял: обычной ставкой мне тут делать нечего.
Я медленно выдохнул.
Пальцы сами собой сжались на подлокотнике.
«Что мне делать?»
У меня были очень дорогие растения, которые я вырастил в измерении жемчужины. Но я понимал, что не должен делать такую ставку.
Во-первых, это переплата. Чудовищная.
Во-вторых, если растение всплывёт, Му Цинлань рано или поздно задаст вопрос: «а откуда, собственно, у моего маленького, старательного, почти приличного Мин Хао взялся такой редкий экземпляр?»