И вот на этот вопрос у меня был только один по-настоящему честный ответ.

Который мне, разумеется, совсем не хотелось озвучивать.

Но упустить пилюлю…

Нет.

Не могу.

С моим ужасным Корнем Духа такие шансы не проходят мимо дважды.

— Две тысячи двести! — прозвучало из дальней ложи.

— Две тысячи пятьсот! — тут же перебили сверху.

Я посмотрел на коробочку с пилюлей.

Потом — в сторону лож Му Цинлань и Чэнь Гуана.

Потом снова на пилюлю.

И понял, что уже принял решение. Так что глупо терзать себя за это.

Я поднял табличку.

— У меня не камни духа, — сказал я, и голос под маской прозвучал удивительно ровно. — Но я готов поставить предмет, ценность которого выше пяти тысяч.

Зал будто застыл. Все взгляды одновременно перенеслись на меня.

Аукционист тоже замер. Он моргнул. Потом улыбнулся своей профессиональной, вежливой, очень осторожной улыбкой.

— Уважаемый даос, аукцион принимает равноценные предметы, — мягко сказал он. — Но их стоимость должна быть подтверждена.

— Разумеется, — ответил я.

Вот здесь сердце у меня всё-таки ударило чуть тяжелее.

Не от страха.

От понимания, что обратной дороги уже нет.

Я достал из мешочка нефритовую шкатулку размером с две ладони. Открыл ровно настолько, чтобы показать содержимое, и поднял её чуть выше.

Этого хватило.

Даже с моего места было видно, что аукционист сначала побледнел, потом подался вперёд, будто боялся, что зрение вдруг его подводит.

Внутри шкатулки, на слое чёрной влажной земли, лежало тонкое растение с полупрозрачными листьями цвета утреннего инея. Стебель был светло-серебристым, а в самом центре, там, где сходились верхние листья, мерцала маленькая капля небесно-голубого света — не цветок, не плод, а что-то промежуточное, слишком чистое и слишком красивое для простого мира.

Столетний росток Лунной Архидеи.

Так я сам называл эту дрянь про себя.

Название из книги Му Цинлань было длиннее и куда пафоснее, но суть не менялась: растение настолько редкое, что за один только полноценный экземпляр можно было бы купить немало чужих надежд.

Семена я взял у сада Му Цинлань. Но там был лишь десятилетний росток. Поэтому, вряд ли кто-то заподозрит Мин Хао в краже.

Несколько вдохов аукционист просто смотрел.

Потом выражение его лица перестало быть вежливым.

Стало по-настоящему внимательным.

— Уважаемый даос, — произнёс он уже куда тише, — Могу ли я…

— Нет, — ответил я раньше, чем он закончил. — Подходить не нужно. Содержимое настоящее. Можете проверить по ауре и признакам. Но шкатулка останется у меня до завершения торгов.

Он замолчал.

Я буквально видел, как у него в голове борются две силы: профессиональная осторожность и жадное, почти детское желание немедленно схватить такую редкость руками.