— Я выясню, что с ним стало. Обещаю. Не приведу обратно, а узнаю всё. Веришь?

Вот теперь она неуверенно кивнула, подошла ближе.

— Иди сюда.

Я подтянул её к себе, прижал, обняв за плечи.

— Не бойся. Я буду рядом и если что спасу. Веришь?

Вот теперь и у меня появилось любимое слово. Чёрт! Больше похоже на слово-паразит.

— Верю, — тихо ответила Таська.

Она чуть постояла в моих объятиях, затем вывернулась и ушла рыться в вещах — любимому занятию она не изменяла.

Прежде чем идти в лавку, я решил заскочить к Марфе и переодеться. Мёрзнуть в пальто больше не было никаких сил. Постоянно бегать по улицам, даже если ты прилично выглядишь — это однозначно привлекать к себе внимание. А мне это ни к чему.

Так что, пробежавшись через два проулка, вновь проклиная дубак, я оказался у чёрного хода дома, где жила странная сумасшедшая бабка, скорее всего, родственница Кости. Да что там, я был уверен, что это она. А после рассказа угольщика я ещё подозревал, что это именно он спас, решившего свести счёты с жизнью несчастного мальчишки. К тому моменту Кость уже довольно долго жил на улице, и не удивительно, что угольщик принял его за беспризорника. Одно меня смущало, почему пацан, решивший проверить, может ли он донырнуть до дна подо льдом, решил в итоге отплатить своему спасителю праностоком? Или это было завуалированное проклятие? То есть, Кость не из благодарности дал угольщику праносток, а чтобы наказать того? Ведь он сам уже подвергся изменениям от праны и решил показать другому, каково это. Чёрт! Прям сюжет для драмы. Трагический и тем более печальный, что Кость таки сгинул неизвестно где. Если верить Бивню, оттуда, куда отправляют беспризорников, никто не возвращается.

Стоять и размышлять на морозе, возможно, кому-то и нравится, вот только не мне. Я толкнул дверь, она оказалась запертой, я тихонько постучал. Плевать, если Марфа не услышит, приду в другой раз. Потерплю, не помру.

Но почти сразу раздались шаги, затем тихий лязг затвора, и Марфа открыла дверь.

— Ты? — удивилась она. — На сегодня дел нет, прости.

— Я пальто отдать и вернуть куртку. Холодно в нём.

— Ах да, заходи.

Я протиснулся внутрь, и Марфа тут же закрыла дверь.

— Холодает, — пожаловалась она. — Пару раз сквозняком дверь открыло, так Варвара Сергевна мне взбучку устроила. Думала уже на этот раз точно выгонит.

Вот что за вредная бабка? За такое выгонять. Тем более кухарку, которая тебе и готовит, и в доме прибирает, и вообще за ним следит. Не кухарка даже, экономка, по сути. Да ещё и человек хороший, как оказалось.

— Давай, переодевайся поскорее, Варвара Сергевна по дому бродит.