Вот только я понимал, что это ненадолго. И этого очень мало. При такой тяге, кокс прогорит за считанные минуты.

Дышать!

Я снова сел перед ребятами. Начал показывать и рассказывать.

Тяжело. Пока никто даже не выполнил и близко так, как надо.

Ещё раз. Показывать надо всё. И движение живота, и груди на вдохе. Как ходят лопатки, как движется позвоночник. Черт!

Я содрал с себя куртку, затем кофту и рубаху.

— Смотреть на меня и повторять точь-в-точь!

У Гриши получилось первым. Я и не сомневался.

Он вдруг закричал от неожиданности и удивления.

Я успокоил его. Быстро объяснил, что нельзя делать слишком много и быстро. Иначе — перегрев. Не знаю понял ли он. Но закивал. Я видел, что щеки его порозовели. Но он все равно дико мерз. Нет навыка, нет понимания, как и когда стоит притормозить, а где ускориться. Его то кидало в жар, то в холод.

Вторым выполнил цикл Щербатый. Мальчишка смышленый. Особенно, когда увидел, как в подробностях движется моё тело. Он уловил какую-то суть для себя и смог запустить цикл. Да!

Дальше было тяжелее. Прошло десять минут, а ни у кого больше не получалось. Да и радость моя была недолгой. Гриша и Щербатый не могли стабилизироваться. Их колбасило в прямом смысле. Иногда тёк по лицу пот, а порой губы синели так, что я боялся, как бы не отвалились.

Но самое страшное было другое.

Я не сразу понял это.

Потому что рассеял внимание на всех разом. Решил, что замечу если у кого-то что-то не выйдет.

Таська-молчунья. Она сидела за Бивнем, и я не сразу заметил, что она справляется хуже всех.

Я понял это лишь тогда, когда она упала без сознания у моих ног.

Я подхватил ее, принялся трясти. Бесполезно. Веки едва заметно вздрагивали, но глаза она не открывала.

— Гриша! — я не знал кого еще могу попросить. — Гриша, я тебя умоляю. Ты можешь! Сделай это! Отстрой цикл. Почувствуй, как течет по телу прана. Осознай, как она может выйти из канала и рассеяться. Ощути тепло, которое она несёт! Сделай это и расскажи другим. Показывай. Я буду следить.

Да, я следил, отчаянно пытаясь разбудить Таську.

Я прижал её к себе. Проделал быстро, как мог несколько циклов подряд, разогревая тело. Бесполезно. Может быть, стресс, нервы или что-то ещё не давало мне как следует поддержать концентрацию. Я чувствовал трансформирующуюся прану, но её было слишком мало. Крохи. А потому я никак не мог нагреться. Даже наоборот начал замерзать сам.

Я схватил пальто, закутался в него вместе с Таськой. Снова стал дышать.

Помогло. Стало немного теплее.

— Лютый, не верно делаешь вдох, у тебя зажат центральный канал.

Я успевал что-то видеть. И что видел, подсказывал. Гриша ловил мои реплики, и разъяснял их тому, кому они предназначались.