В Унладском имелись уважительные формы обращения, которые проклятье весьма удобно интерпретировало.

— И ты подумал, что я…

— Что ты Хранитель Кависа, который где-то пострадал и притащил ко мне в деревню отродье Синекровых, — подтвердил староста.

— Артур.

— Буль-буль?

— Арту-у-ур, — протянул Патко и на мгновение спрятал лицо в ладонях.

— Буль-буль!

— Можешь уже не притворяться.

Я не стал уточнять, что я и так понял, к чему он позвал меня по имени. Просто думал, что в облике дурачка надежнее сойду за предмет интерьера и не буду привлекать к себе лишнего внимания. Мое желание увидеть этот мир не равнялось желанию вдруг оказаться в какой-нибудь не очень приятной ситуации.

— Здравствуйте, — произнес я привычную фразу, которую проклятье интерпретировало по-своему, потому как староста ответил местным приветствием и вернулся обратно к Патко.

— Могу ли я спросить, что у тебя за Кавис?

— Я обычный, заурядный маг.

— Просто маг.

— Просто маг, — вновь и глазом не моргнув, соврал маг Звезд и Луны. — зарабатываю на жизнь, кочуя от поселения к поселению с простыми заклинаниями.

— Исцелять умеешь?

— Говорю же, Джиш, только простые заклинания, — развел руками Патко. — Могу починить вам что-нибудь в кузнице, или разобрать заваленный колодец, но только если тот неглубокий. Ну и по мелочи всякое. Ты и сам знаешь.

— Знаю, — кивнул староста, и их обоих не волновало, что ничего не знал конкретно я. Причем надеялся почерпнуть новую информацию из их разговора. — Но мало ли у тебя есть с собой свитки заклинаний?

— Посмотри на меня, Джиш, — Патко хлопнул себя по груди. — Будь у меня свитки, разве я бы бродил по приграничью с босым подмастерьем, недостойным обучения в Башне? Наверное, я бы тогда жил где-нибудь в Набунаре, составлял заклинания на заказ, может быть, даже работал бы с портовой службой.

Я вновь поразился способности Патко складно врать. Может быть их этому специально обучали в Башне Древних? А еще я все-таки понял, что Патко далеко не «обычный маг» и, скорее всего, жил весьма комфортной жизнью… чем и объяснялось его вечное брюзжание из-за необходимости идти пешком.

— Да, ты прав, прости, — закивал староста.

В зал вошла дочь старосты и поставила перед нами две глиняные миски с деревянными ложками, в которых исходила паром каша с каким-то мясным ароматом. У меня в животе так громко заурчало, что, кажется, даже задрожали небольшие стеклышки в деревянных сотах, заменявших ставни на окнах.

Патко закатил глаза, староста недоумевающе моргнул, а вот девушка коротко прыснула и посмотрела на меня. Я на мгновение, исключительно из любопытства, потерялся в ее серых глазах. Не поймите меня превратно, я не испытывал к ней ничего, кроме, как уже сказал, почти научного любопытства, но все же было приятно спустя почти месяц пути увидеть не обветренное лицо Патко, а несколько иной лик.