В окинул брата торжествующим взглядом, но на душе у него было сумрачно и тоскливо. Почему? Потому что он разочаровался в искусстве и искусство предало его. Долгие годы он верил в свое высокое предназначение служить глашатаем зла в искусстве, но, как выяснилось, это была всего лишь иллюзия. Будучи, как все злодеи, одиночкой, он искал утешения в этой иллюзии, а теперь утратил и ее. Теперь ему уже нечем было гордиться ни перед добродеями, ни перед злодеями. Из избранника, глаголющего от имени всего злодейского племени, он превратился в обыкновенного, заурядного злодея.
– И что ты намерен делать дальше? Я не знаю, насколько ты прав в своих выводах, но если считать, что все обстоит именно так, как ты говоришь, в чем ты собираешься искать опору? – сочувственным тоном произнесА . Его все еще не покидало удивление от услышанного, но он не мог не признать, чтоВ с ним не лукавит.
– Опору? Пока еще не знаю. Могу сказать только одно: все это время ты боролся со мной и всеми силами старался меня победить. Что ж, как ты и предсказывал, твоя взяла. Но, повторяю, ты одержал надо мной победу лишь в сфере искусства. Живущее во мне зло не потерпело поражения от твоего добра. Будет очень обидно, если моя «злая душа» останется неузнанной для таких блюстителей добра, как ты. Я постараюсь показать вам, что это такое. Чуть что, вы повторяете: «Спасение в любви. Даже самый отъявленный злодей не устоит перед любовью». Если ты всерьез так считаешь, что ж, попробуй меня спасти. Я-то как раз уверен, что ни один добродей не устоит перед злом. Ты еще не знаешь, на что я способен. До сих пор присущее мне зло находило выход лишь в искусстве, я старался не выказывать его напрямую, но теперь мне больше нет нужды себя сдерживать, все преграды рухнули. Я подобен летящему с горы камню, меня уже не остановить. Я и сам не знаю, на какое дно приведет меня это падение. Неужели ты и тогда сможешь меня любить и верить в мое спасение?
– Не будем забегать вперед, – ответилА . – Что бы с тобой ни случилось, моя любовь к тебе останется неизменной. Думаю, придет время, и я смогу тебя спасти. Но главное – чтобы ты сам этого захотел. Я вижу, как тебе тяжело, ты в отчаянии оттого, что никто тебя не понимает. Разве это ни о чем не говорит? Уже одно то, что ты испытываешь душевные страдания, служит залогом спасения. Вот почему я считаю, что в твоей жизни наступил переломный момент.
– Ну сколько можно повторять: я страдаю, потому что мне закрыт путь к спасению, – а ты в ответ твердишь: раз ты страдаешь, то непременно спасешься. Этак можно препираться до бесконечности. Приятно слышать от тебя уверения в братской любви, но пойми наконец: чем большей любовью окружают таких, как я, тем скорее мы скатываемся в пропасть.