– Это ты сейчас так рассуждаешь. Многие злодеи, пока живы, питаются подобными иллюзиями, но стоит им оказаться на пороге смерти, и картина полностью меняется. Ты полагаешь, что, произнося покаянные слова, злодей притворяется, я же так не считаю – мне кажется, они абсолютно искренни. Когда в человеке начинает говорить душа, он поневоле переходит на сторону добра. Душа не может быть злой от природы. Думать так значит обманывать себя, но понять это можно лишь перед самой кончиной.

– Можешь сколько угодно убеждать себя в этом, – усмехнулсяВ . – Я даже благодарен тебе за эти бредовые фантазии – они придают мне куража. Теперь мысли о смерти меня уже не пугают. Я буду с нетерпением ждать ее, чтобы полюбоваться на твою вытянутую физиономию. – В глазахВ полыхала неприкрытая ненависть, он словно бы говорил своему противнику: «Будь ты проклят!»

Мало-помалу кА пришло понимание, чтоВ одерживает над ним верх, и он уже не мог писать, как прежде. При мысли о том, какой пустой и бессодержательной станет его жизнь после смерти брата, он приходил в такое уныние, что с трудом водил пером по бумаге, не видя никакого прока в своей работе.

– Похоже, как писатель ты кончился, – глядя на него, злорадствовалВ . – Я все еще жив, а ты уже наполовину мне проиграл. Осталось подождать, когда я умру и выйду полным победителем!

Но чем чаще на его лице появлялась торжествующая усмешка, тем явственнее давала о себе знать его болезнь. Иной раз, приходя кА , он ернически замечал: «Что-то меня сегодня знобит. Не иначе смерть уже дышит мне в затылок», – или же вытаскивал склянку с лекарством и, морщась, его глотал, приговаривая: «Можешь уже теперь поздравить меня с победой».

А и сам понимал, что смерть брата не за горами, но в сердце у него все еще теплилась надежда. «Как быВ ни упирался, – говорил он себе, – перед кончиной он непременно раскается. Просто он еще не понимает величия смерти. Когда душа человека готовится покинуть земную юдоль, на него снисходит таинственная благодать – прекрасное, возвышенное чувство, о котором он прежде не подозревал. В этот миг гордыня и своеволие покидают его, и он получает возможность умереть, как святой».А взывал к покойной матери с мольбами о том, чтобы она силой своего милосердия наставилаВ на праведный путь. Он просил об этом не столько ради себя, сколько ради безвинно страдающейS***ko .

7

– Кажется, брату уже недолго осталось, – сказалА жене, и та не нашлась, что на это ответить.

Если смертьВ разрешит терзающие ее сомнения, то, при всем сочувствии к нему,S***ko желала бы ее приблизить. О, как обрадовалась бы она, если бы ее догадка подтвердилась и она узнала, что книги, на протяжении долгих, долгих лет публиковавшиеся под именемВ , на самом деле являются плодом труда и таланта ее мужа! Она охотно пожертвовала бы всем – и жизнью, и своей любовью, – лишь бы только услышать, что это действительно так. Чем томиться неопределенностью, как все это время, она с готовностью согласилась бы умереть, преклоняясь перед гением своего мужа, сознавая, что частица ее души будет вечно жить в его творениях, и благословляя судьбу за то, что не обманулась в своем доверии к нему… Да, но где порука, что после смертиВ муж откроет ей правду? Удалось ли ему спасти своего заблудшего брата? «Как только это произойдет, я тебе скажу», – обещал он, но все еще молчит. Означает ли это, что его попытки не увенчались успехом? А еслиВ умрет, так и не обретя спасения?..