– Значит, если ты умрешь прежде меня, победа останется за тобой?

– Совсем не обязательно, но такая возможность существует. Как знать, быть может, моя смерть заставит твое сердце дрогнуть и ты по собственной воле вернешь мне отобранное имя, чтобы хоть так утешитьS***ko . Я вполне это допускаю.

– Но кто сказал, что у тебя нет ни малейшего шанса на победу, если я умру первым? Впрочем, слово «если» тут вряд ли подходит, ведь и так ясно, что мне недолго осталось… Правда, этот шанс осуществим лишь при одном условии, и ты наверняка понимаешь, что я имею в виду… –В помедлил и устремил на брата пристальный, исполненный ненависти взгляд. – Вижу, что понимаешь. Ты надеешься, что на смертном одре я внезапно переменюсь и подобрею. Поверь, это беспокоит и меня самого. Я боюсь не столько самой смерти, сколько того, в каком состоянии духа ее встречу. Известно, что перед лицом смерти многие злодеи утрачивают свои исконные качества и превращаются чуть ли не в праведников. Если меня постигнет та же участь, если я раскаюсь в своих грехах и верну тебе все, что отобрал, на мне как на личности можно будет поставить крест. Вот почему я хочу любой ценой тебя пережить.

– Понятно… Пока мы оба живы, определить, кто из нас одержал победу, невозможно, это выяснится лишь в момент моей или твоей смерти. Я отнюдь не исключаю, что перед кончиной ты раскаешься, и всей душой надеюсь на это. Но для этого тебе совсем не обязательно умирать после меня. В любом случае сам факт твоего раскаяния будет означать, что ты проиграл.

– Ой ли? Если я умру после тебя, о моем раскаянии никто не узнает. Разумеется, желательно, чтобы к этому времениS***ko -сан тоже не было в живых. Вот-вот, нужно, чтобы я пережил вас обоих… Сколько бы я ни сожалел о своих грехах, у меня нет ни малейшей необходимости посвящать кого-либо в наш тайный уговор. Я ведь не силой отнял у тебя славу – ты добровольно отдал ее мне в знак братской любви. Отойдя в мир иной, ты забудешь обо всех земных привязанностях, я же, приняв дар твоей любви, сохраню его на этом свете под видом собственных сочинений, а когда наступит мой черед, еще раз с благодарностью склоню перед тобой голову. Если же никакого «иного мира» не существует, получится, что я одержал над тобой победу. Если загробная жизнь – всего лишь миф, нелепая выдумка, мне останется только пожалеть тебя. Мое зло навеки восторжествует в этом мире, и вопрос о том, кто из нас выиграл, а кто проиграл, будет решен окончательно. Мы с тобой исчезнем, но содеянное мною зло будет жить. Именно этого я добиваюсь, именно на это уповаю. Вот почему вопрос о том, кто из нас умрет первым, приобретает для меня такое значение.