Как объяснил мой приятельN , недуг, которому я подвержен, является одной из разновидностей нервных расстройств и носит немецкое название Eisenbahnkrank (железнодорожная болезнь). Не следует, однако, думать, что речь идет о тошноте, головокружении и прочих мелких недомоганиях, которые зачастую испытывают дамы во время путешествий, – в моем случае симптомы оказываются куда более зловещими и угрожающими. Достаточно мне сесть в поезд, услышать зычный паровозный гудок и вслед за ним тяжелый скрежет вращающихся колес, как у меня сразу же, словно под действием крепкого алкоголя, учащается сердцебиение, все тело покрывается холодным потом, руки и ноги начинают дрожать, как при ознобе. Я чувствую, что если не принять экстренных мер, кровь – вся кровь, циркулирующая в моих жилах, – прильет к расположенной над шеей твердой продолговатой впадинке и оттуда хлынет в мозг, после чего моя черепная коробка лопнет подобно переполненному газом воздушному шарику. А поезд тем временем равнодушно мчится вперед, набирая скорость и будто говоря: «Что мне за дело до какой-то одной человеческой жизни!» Извергая черные клубы вулканического дыма, он неостановимо, с ревом и грохотом несется сквозь мрачные туннели, по шатким железным мостам и длинным виадукам, проскакивает над реками, рассекает поля и огибает леса. Пассажиры с безмятежным видом читают газеты, курят, подремывают или же с любопытством смотрят на мелькающие за окном пейзажи.
«Кто-нибудь, помогите! – мысленно кричу я. – Мне плохо, я умираю!» В лице у меня нет ни кровинки, я судорожно хватаю губами воздух, словно в предсмертной агонии. Я бегу к умывальнику и брызгаю на голову холодной водой или, вцепившись в оконную раму, принимаюсь в исступлении топать ногами, как буйный помешанный. Мне необходимо вырваться наружу, я колочу в стены купе, разбивая в кровь кулаки и ярясь, точно брошенный в темницу преступник. Дойдя до пределов отчаяния, я готов открыть дверь вагона и выпрыгнуть на ходу из поезда или дернуть за сигнальный шнур. И все же неимоверным усилием воли мне удается себя сдержать и дождаться ближайшей станции. Кое-как, на ватных ногах, я выползаю на платформу и направляюсь к выходу. До чего же печальное, жалкое зрелище! Но вот что поразительно: стоит мне выйти из дверей вокзала, как сердцебиение тотчас унимается и возбуждение понемногу сходит на нет.
Должен сказать, описанное выше состояние настигает меня не только в поездах. Оно может возникнуть когда и где угодно: в трамвае, в автомобиле, даже в театре – везде, где движение, яркие цвета и резкие звуки будоражат мои болезненно чувствительные нервы. Но из трамвая или театра все-таки можно при необходимости сбежать, не доводя дела до полного безумия.