Итак, мой проклятый недуг вновь напомнил о себе в начале июня, в тот момент, когда я трясся в трамвае по улицам Киото. Это означало, что теперь я должен всячески избегать поездов и, следовательно, забыть о возвращении в Токио до тех пор, покуда эта фобия естественным образом себя не изживет. Между тем до исхода лета мне надлежало пройти медицинское освидетельствование, обязательное для всех призывников. Я стал разузнавать, нельзя ли сделать это где-нибудь поближе к Киото, куда не нужно добираться на поезде, но, как выяснилось, я опоздал – все призывные пункты в этом районе уже закрылись. К счастью, на помощь мне пришел мой осакский приятельО , служивший в банке «Сумитомо». Он разыскал какую-то рыбацкую деревушку в окрестностях Осаки и выхлопотал для меня возможность пройти комиссию там при условии, что за два-три дня до указанного срока я представлю необходимые документы. Комиссия была назначена на середину июня.

Я страшно обрадовался: добраться туда можно на электричке, а это во сто крат безопаснее, чем ехать курьерским поездом в Токио. Двенадцатого числа, около полудня, я сунул за пазуху копию метрического свидетельства, запрошенную в управе столичного района Нихонбаси, где проживала моя семья, а также свою официально зарегистрированную печать, нанял рикшу и отправился на станцию Годзё – Пятый проспект.

По-летнему яркое солнце освещало сухие, пыльные улицы Киото, безоблачное небо простирало над городом свой плотный ядовито-голубой шатер. На мне было выходное кимоно без подкладки и накидка из прозрачного шелка. Пот, сочившийся из-под отросших на висках волос, вязкими, как кровь, каплями скатывался у меня по щекам и падал за ворот. С моста Годзё открывался вид на гору Атаго. Ее подножие утопало в мареве горячего, как будто вырвавшегося из недр плавильной печи воздуха, дальние поля и леса подернулись туманной дымкой, и лишь черепичные крыши домов на близлежащих улицах, каменные ограды и воды реки Камогава вырисовывались четко и ярко, словно намалеванные свежей масляной краской, – от них делалось больно глазам.

Перед билетными кассами рикша остановился и опустил оглобли. Я стал вылезать из коляски и чуть не упал: полы кимоно прилипли к моим потным голеням и не давали двинуться.

Все это время я уговаривал себя: ничего, езда на электричке не причинит мне никакого вреда, – однако нервы были уже на взводе от нестерпимого зноя. Я купил билет до станции Тэммабаси, но вначале решил немного передохнуть и, опустившись на скамейку, стал блуждающим, как у нищего, взглядом смотреть по сторонам.