Дверь распахивается, и в зал вплывает она. Эльвира. Верещагин семенит, как верный паж.

На мгновение перестаю дышать. Разлучница выглядит… триумфально. Да, она хромает, опираясь на элегантную палочку. Да, нос после моего «хука» справа немного кривоват, но это ее не портит.

Агрессивно-малиновый пиджак, короткая плиссированная юбка из серебристой ткани, открывающая длинные ноги в балетках. Ярко-красные губы, густые ресницы, уложенные локонами волосы.

Она выглядит как модель с обложки, а не как жертва. А нос… нос, думаю, скоро поправит. Ринопластика творит чудеса, были бы деньги…

«Встать, суд идет!»

Судья — женщина лет пятидесяти, словно высечена из гранита. Строгая мантия, поджатые губы, очки в тонкой золотой оправе, из-за которых на меня смотрят два холодных, ничего не выражающих глаза. Черные волосы уложены в классическое каре, острые черты лица. Она похожа на хищную птицу, которая сейчас будет решать, жить мне дальше или нет.

Процесс несется с бешеной скоростью. Статья 118 Уголовного кодекса. Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности.

Эльвира дает показания, едва сдерживая слезы, рассказывая, как «эта фурия набросилась на нее». Верещагин поддакивает, брызжа слюной.

Прокурор — молодой парень с горящим взором — требует для меня лишения свободы сроком на один год.

Год…

Звук в ушах пропадает. Перед глазами плывет лицо Аленки. Вцепляюсь в ногу Олега под столом.

Но потом встает он. Мой защитник.

Голос Резникова вначале спокойный, набирает обороты и в конце похож на раскаты грома. Факты. Доказательства. Отсутствие умысла. Состояние аффекта. Рисует картину словами так ярко, что я сама вижу себя в тот день со стороны: униженная, разбитая женщина, в чей дом, в котором находится маленькая дочка, нагло вторгается любовница мужа.

Получается, что я защищала себя и ребенка, а Эльвира упала случайно. Это был несчастный случай.

Судья слушает Резникова, не меняя выражения лица. Затем сухо объявляет:

— Суд удаляется в совещательную комнату.

Эти двадцать минут для меня настоящая вечность. Не дышу. Кажется, сердце просто остановилось. Забыло, как качать кровь. Ледяные руки держу на коленях. Олег накрывает их своими и мне становится чуточку теплее.

Судья возвращается. Мы все встаем.

Тот же каменный взгляд. Она начинает читать приговор монотонным, скрипучим голосом.

Не понимаю ни одного слова, будто оглохла в одну минуту.

И вдруг, как выстрел в тишине, одно слово прорывается сквозь вату в моей голове:

— Оправдана.

Ноги подкашиваются. Если бы Олег не держал меня, я бы рухнула на пол.

Оправдана? Свободна?