Я машинально потянулась к левому запястью. Там постоянно находился тот самый браслет, подаренный мне Рейнаром. Магический артефакт, чтобы я могла позвать его в любой момент из любой точки...
Дверь экипажа резко распахнулась. Сверкая золотом на одежде, на дорогу величественно спустился... Дамиан Аржант. Мой бывший муж. Мой ночной кошмар. Убийца прекрасного парня, который был моей первой любовью.
Монстр, испортивший мне всю жизнь.
Я не знала, как именно он нашёл меня в столице. Наверно, по запаху. В смысле, у Дамиана пугающая чуйка на беззащитных девушек, которых можно безнаказанно похитить среди белого дня и использовать в своё удовольствие.
Последнее, что я успела сделать – дёрнуть киру Вейнрот себе за спину. Где-то там был керн. Я просто надеялась, что он сумеет защитить хотя бы её.
Вряд ли керн решит выступить против императорского племянника. Он же не Рейнар, чтобы на такие глупые поступки идти. Ему ещё жизнь дорога. Так что он точно не станет вмешиваться.
Я выпрямила спину и спокойно посмотрела в лицо самого жестокого монстра.
– Надо же, какая встреча, – в опустившейся на улицу тишине весёлый, немного опасный голос Дамиана звучал громко и пугающе. – Мне говорили, у тебя серьёзные проблемы со здоровьем.
Краем глаза я отметила, что окружившие нас всадники – это императорская гвардия.
– Верно, – я вежливо улыбнулась Дамиану. – Меня пытались отравить.
И мы оба знаем, кто именно был заказчиком.
Дамиан сверкнул глазами, подтверждая свою причастность, в которой я и так не сомневалась. Его широкая улыбка не поколебалась ни на секунду.
– Надо же, – притворно сочувственно цокнул он языком. – Кто осмелился на подобную жестокость? Кому хватило бессердечности?
Тебе. Урод.
Но вслух:
– Даже не представляю.
Я знала правду. А он знал, что я всё знаю. Но мы оба продолжили эту откровенно бредовую игру. Просто я не могла открыто бросить подобное обвинение – у меня не было ни единого доказательства, чем Дамиан и воспользовался бы, чтобы привлечь меня к ответственности за клевету.
Почему продолжал он, в принципе, тоже понятно. Потому что он моральный урод и любит издеваться над людьми, зная, что ему ничего за это не будет.
– Что, ни единого предположения? – притворно не поверил он. – Это так странно. Ты ведь всеобщая любимица. Кто мог решиться на покушение?
В этот раз я не ответила. Не хотелось и дальше тешить его эго вынужденной пляской под эту фальшивую дудку.
Он, улыбаясь, с вызовом смотрел мне в глаза. Ждал. Провоцировал. Хотел, чтобы я не выдержала, оступилась и совершила непростительную ошибку.