— Что ты хочешь от меня услышать?

— Правду, Леша. Всю правду. Кто эта девица? Давно это у вас?

— Нет, — отвечает он, не поднимая глаз.

Разговор явно не клеится, а буря внутри меня разрастается все сильнее.

— И что дальше? Что ты планируешь?

— Я открываю филиал в том городе, — выдает Леша. — Буду жить на два города. Мотаться туда-сюда. Меня по месяцу не будет дома.

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Он произносит это будничным тоном, и внутри меня все переворачивается.

— Значит, ты придумал отличный план, — с горькой насмешкой в голосе говорю я. — Здесь у тебя жена, дети, семья, которая тебя ждет. А в другом городе — любовница. Потом ты поедешь в другой город, и там будет то же самое. В каждом городе по любовнице. Идеально, Леша. Ты все продумал.

Его губы трогает почти незаметная улыбка. Очевидно, я попала в точку.

— Ты думаешь, я стану это терпеть? Я больше не буду жить с тобой.

— Я сделал твою жизнь, — говорит он, и в его голосе появляются уверенные нотки. — У тебя есть все. Квартира, машина, дети. Я обеспечиваю вас. Я все сделал, а ты жила на всем готовом.

Я смотрю на него и меня одолевают смешанные эмоции — гнев, раздражение, боль и отчаяние.

— Что? Жила на всем готовом? — мой голос становится тихим. — Хочешь сказать, в том, что мы имеем, нет моей заслуги?

— Я слышу только твое нытье, как тебе тяжело, и как ты устала, — бросает муж, гневно глядя на меня.

— На мне двое детей, Леша. Ты спокойно работаешь в то время, как я занимаюсь детьми, домом, еще и выкраиваю время на то, чтобы писать и тоже зарабатывать деньги.

— Да что там твои деньги, — отмахивается он. — Все делаю я. Скоро доделаю ремонт в большой квартире, а потом ты найдешь какого-нибудь маменькиного сынка и будешь жить там, где все сделал я.

— Другой мужчина — это последнее, о чем я думаю. У меня, Леша, есть заботы посерьезнее, чем кого-то искать. У меня дети. Двое детей, которые будут задавать вопросы, почему папа больше не живет с нами. Почему папа уехал в другой город, и почему у папы теперь другая жизнь.

Муж смотрит на меня, и его лицо на секунду теряет эту самоуверенность.

— Знаешь, — продолжаю я, — я думаю о том, как буду объяснять Арине и Мирославе, что папа больше не будет с нами завтракать по утрам. Как буду собирать их в садик одна. Как буду отвечать на вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Жизнь наша давно не клеится, — чуть помедлив, говорит он. — Ты сама это знаешь. Мы давно живем как соседи. Я давно тебя не люблю и не хочу.

В воздухе повисает тягучее напряжение. Конечно, я знала это, чувствовала, но слышать это от него — совсем другое. «Не хочу». Как просто. Как будто речь идет о надоевшем блюде, а не о женщине, с которой он прожил столько лет, и которая родила от него двух прекрасных девочек.