— А девиц из клуба ты хочешь, так? Еще бы! — восклицаю я. — С ними ведь нет никакой ответственности, быта, детей. С ними есть классно ни к чему не обязывающее времяпрепровождение. А зачем тебе семья, Леша? Так, для галочки?

— Я делал все, Аня, но чего нет, того нет, — произносит муж.

— И давно? — спрашиваю я. — Давно не любишь?

— Давно, — говорит он, не глядя на меня. — Не помню уже. Может, год. Может, два. Может, и не любил никогда.

— Не любил никогда, — эхом повторяю я. — А дети? А имущество? А те годы, когда мы вместе строили эту жизнь, которая, оказывается, была лишь в моем мире?

— Это все есть, — он поднимает на меня глаза. — Но это не значит, что я был счастлив.

— А я? — мой голос дрожит, но я не даю себе рассыпаться. — Ты думал, что я счастлива? Когда ты уезжал в командировки и возвращался холодным и чужим. Когда я гадала, что сделала не так. Когда ты шлялся по клубам в то время, как дети болели, в я пыталась сбить температуру. Ты думал, я была счастлива? О такой жизни я мечтала?

Он молчит.

— Я не прощу во второй раз, — отрицательно качаю головой. — Я тебя предупреждала. И я не шучу.

— Я и не прошу прощения, — тихо говорит он.

— Знаю, — я снова горько усмехаюсь. — Ты вообще ни о чем не просишь. Ты просто ставишь нас перед фактом. Ты уезжаешь в город, где у тебя есть любовница. Ты будешь жить на два города. А мы должны ждать и радоваться тому, что ты сделал мою жизнь.

— Никто не просит вас ждать, — произносит он.

— А чего ты просишь? Чтобы я сидела здесь с детьми и делала вид, что у меня все хорошо? Чтобы я ждала, когда ты соизволишь вернуться к нам на праздники? Чтобы я молчала и не задавала вопросов, потому что ты строишь свою «империю»? Этого не будет. Я не стану жить с тобой.

Он молчит.

— Ты красивая, — неожиданно выдает муж. — И одна точно не останешься.

Я усмехаюсь, но не от радости — от горечи. Он так легко говорит мне это сейчас, когда я сижу перед ним с разбитым сердцем и слезами, которые вот-вот польются. Он говорит мне, что я красивая, когда уходит к другой, и что я найду «маменькиного сынка», когда у него уже есть другая женщина.

— Спасибо за заботу, — говорю я сухо. — Но это не твое дело. Ты сделал свой выбор. А я делаю свой.

Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде читается безразличие, от которого становится еще больнее.

— Мы завтра едем на море, — говорю я. — Ради детей. Я не буду делать вид, что у нас все хорошо, но они должны получить свой отпуск. Они ждут, рисуют картины счастливой семьи, в то время как их отцу плевать.

— Мне не плевать, — говорит он.