Она фыркнула. И опять ненадолго отвернулась. Ей было мучительно видеть не только то, что дом занял какой-то выпускник семинарии, но и то, что у дома теперь новый владелец, и жизнь продолжается уже без нее.

— Можно попросить вас об одной… услуге, — произнесла она тоном человека, который явно не привык кого-то просить. И мне на мгновение стало ее жаль. В голосе было столько надрыва и внутренней борьбы, что мне стало ее жалко. Она привыкла отдавать приказы, а теперь, будучи запертой и беспомощной, вынуждена просить какого-то юнца об одолжении.

— Конечно, — миролюбиво произнес я.

— Не выбрасывайте книги, — произнесла она. — Сохраните мою коллекцию. Она дорога мне как память.

— Само собой! — тут же согласился я. — Мне тоже очень нравится чтение. Так что я и не думал их выбрасывать.

Женщина снисходительно улыбнулась, и я понял, что это была высшая степень благодарности, на которую графиня была способна.

— В митрополии знают про ваш дар? — вдруг спросила она, и я покачал головой:

— Никто не знает. Кроме членов семьи.

— Хорошо, — тут же произнесла она одобрительно. — Пусть лучше так и будет. Не стоит афишировать. А скажите…

Она замялась, явно не решаясь спросить. А затем быстро произнесла:

— Я надолго останусь… здесь?

Графиня явно спрашивала про портрет и это состояние зависания между мирами.

— Не знаю, — решив не юлить, ответил я искренне. — Обычно так происходит, если что-то не дает «уйти».

— А я теперь кто? — живо уточнила женщина. — Полтергейст?

Я пожал плечами:

— Нет. Вы… одушевленная. Дух, который поселился в предмете и не может существовать вне его.

— А кто-то может меня изгнать? — живо поинтересовалась графиня

— Да, — просто ответил я, и на секунду мне показалось, что в глазах нарисованной женщины мелькнул страх. Поэтому поспешно добавил. — Но мы никому про вас не расскажем. А когда вы поймете, что не держит вас здесь, и сможете это отпустить, тогда уйдете сами. Переход должен быть естественным. Изгонять нужно только злых… духов.

Она улыбнулась, будто бы даже немного кокетничая. Поправила волосы, хотя они были собраны все так же идеально, как ее запечатлел художник.

— Вы приятный молодой человек, — снисходительно произнесла она, и тут же строго добавила. — Но все равно, манер вам недостает.

Она сложила руку на руку и легонько вскинула голову, рассматривая и изучая меня.

— Чем же я вас огорчил? — с интересом уточнил я, не понимая: графиня решила пожурить меня, отрабатывая былые навыки, или действительно решила смахнуть пыль со своего обаяния.

— Вы не предложили мне чаю, — тут же произнесла женщина.