Под моим взглядом визитёр резко остановился, как будто налетел на невидимую преграду. Его даже немного качнуло назад.

— Сиди на месте, русский, — проговорил, он подбадривая сам себя, хотя я и не думал подниматься. — И руки свои держи на виду.

Я молчал, мрачно ожидая, что будет дальше. Ситуация подразумевала, что этот карикатурный бандит появился здесь не для того, чтобы просто поглазеть на меня и раствориться в воздухе, как дым от сигареты с марихуаной.

— Ты очень оскорбил нашего патрона, Карлоса Монтеро, русский, — перешёл усатый к сути. — Я много думал, но я так и не понял, зачем ты это сделал. Не исключено, что ты просто идиот.

Произнеси это, он поспешно пощупал себя сбоку за пальто — проверял, на месте ли то, что он там носит. Потом продолжил говорить.

— Он вряд ли простил бы такое, даже если бы ты ударил его наедине, без свидетелей. А вот так, как это случилось вчера…

Вчера? Я решил, что бандит что-то перепутал. Потом понял: да нет, всё правильно. Надо же, сколько всякого может утрамбоваться в один-два дня.

А он между тем бубнил дальше.

— Теперь ты должен прийти к нему и ответить за свои слова. Карлос Монтеро даёт слово, что не будет тебя истязать и ты умрёшь быстро. То, что ты из Кей-Джи-Би, уже не имеет значения. Он просто обязан смыть оскорбление твоей кровью, понимаешь? Иначе он перестанет быть патроном.

Ты смотри, какие щепетильные, подумал я устало.

— Почему бы ему не прийти ко мне самому? — спросил я.

— Нет, прийти должен ты. И прийти один. Потому что если ты не придёшь, мы убьём твою женщину.

От такого поворота я немного опешил. Тут гангстер решил уточнить, какая именно женщина имеется в виду, что оказалось вовсе не лишним. Он вытащил из кармана и показав мне фотографию. Там была запечатлена Ирина Гордиевская. Снимок был сделан здесь же, в сквере — сегодня, когда она выходила из моей машины. Не зря, значит, тот крутившийся поблизости бездомный мне не понравился.

То, что на фото была Ирина, проясняло дело. Если бы там оказалась некая неизвестная мне пассия майора, всё бы в край запуталось.

Бандит взглянул на фото, и губы его сложились в циничную ухмылку. Вот это было уже лишнее. Я почувствовал, как ноги сами поднимают меня с лавки. В груди заклокотала нарастающая ярость. Она лезла из меня наружу, и я сдерживал её, запихивал обратно чуть не руками.

Я уже видел, как подлетаю к этому несчастному, рву из его дрожащих рук пистолет, выбиваю рукоятью ему зубы, ломаю нос, отшвыриваю мычащее тело под лавку…

Он, судя по всему, тоже каким-то образом тоже ухитрился всё это увидеть. Поэтому проворно поднялся и пошагал туда, откуда недавно появился. Прошагал он, правда, всего шага три-четыре — а потом перешёл на бег. И бежал он очень здорово. Он бежал так, что мои вчерашние вечерние эфиопы не постыдились бы принять его в свою скоростную компанию.