— Где русская женщина? — крикнул в ухо.

— Она…

Тут по полу застучала и запрыгала ещё одна граната. Она скакала прямо нам под ноги. Твою мать! На решение были доли секунды: толкнуть усатого на гранату или попытаться отбросить её саму.

Я выбрал второй вариант. Присел на колено, поймал, швырнул железный шар туда, откуда он прилетел.

Бабах! Граната взорвалась — слава богу, уже внизу, у лестницы. Там кто-то истошно завопил.

— Так что «она»? — дёрнул я оцепеневшего усатого.

— Она… — зашевелил он непослушными губами. — Её здесь нет… Она на берегу.

Это была неприятная новость. Если, конечно, он не врал.

Я повернул его к себе, встряхнул. Пристально посмотрел в лицо. Там было столько страха, что места для обмана не оставалось.

— Ну, пойдём, покажешь, — я толкнул его в бок пистолетным стволом.

Гангстер оценил перспективу прорываться на берег, замычал и замотал головой.

— Вперёд, вперёд — подбодрил я. — Так ты, может, останешься живой.

Тут со стороны лестницы грохнула автоматная очередь. Пули застучали у нас над головами. Я бахнул в ответ, и мы, пригнувшись, поспешили вдоль железной стены в сторону второй лестницы.

Там стреляли, бегали и орали. В красном свете заходящего солнца шла ожесточённая бойня.

Но нам туда было и не нужно. А нужно нам было сразу вниз.

Я остановил усатого. Перегнулся через поручни, осмотрелся. Показал ему:

— Прыгай.

Он заругался по-испански, но на перила полез. Постоял секунду, шагнул, там было не очень высоко. Его ботинки с глухим звоном соприкоснулись с железным полом.

Я посмотрел по сторонам и прыгнул вслед за ним.

— Пошли, — толкнул я своего пленника.

Мы осторожно пошагали между бортом и серой металлической стеной. Перешагнули через убитого африканца. Я подобрал его автомат, проверил и с сожалением бросил обратно: «рожок» был пуст.

Впереди показался поворот к трапу. Дальше, у лестницы наверх, грохотала ожесточённая перестрелка. Позади тоже постреливали — видимо, эфиопы ещё не догадались, что путь наверх свободен.

Здесь же никого не было — в смысле, из живых. Опершись спиной на борт, сидел колумбиец с простреленной грудью, рука сжимала пистолет, застывшие взгляд смотрел в пустоту.

Я постоял, напряжённо наблюдая, и мы двинулись к трапу. Доски заскрипели под ногами. Внизу, между пирсом и корабельным бортом, глухо чавкала вода. Корабль слегка покачивало, и отсюда казалось, что качается сама пристань.

Ступить на берег не удалось. За спиной послышался шорох, движение. Потом грубый голос крикнул:

— Стоять! Куда это ты собрался?

Я остановился. Обернулся, медленно и аккуратно. Колумбиец, что оказался теперь у меня за спиной, застыл на середине трапа.