Потом он побежал, ступая в носках по холодной, усыпанной мёрзлой листвой земле. Наступая на что-то колючее, он болезненно подпрыгивал. А колючего у него под ногами хватало.

Когда он добежал до ближайших кустов, оттуда выступил Вася. Его решительная фигура обозначилась на фоне деревьев. Он шагнул предателю наперерез и с брезгливым выражением лица вырубил того ударом пистолетной рукоятки в шею.

Пока мы грузили обмякшую тушку в машину, соткавшийся из лесных сумраков Йенс поднял капот и сделал так, чтобы машина завелась.

Мне подумалось, что роль человека из Кёльна Йенсу, в общем, удалась. А сыграть такого значительного персонажа не так и просто. Настоящий человек из Кёльна был настолько крут, что влиял на происходящее в делах европейского шпионажа, даже не появляясь на месте событий. Мало того: не только не появляясь, а вообще не подозревая, что эти события где-то происходят.

* * *

В большом зале резидентуры было тепло и светло. За длинным рабочим столом собрался весь личный состав оперативников, полностью, плюс несколько человек из других отделов. Бывало ли такое здесь раньше? Память майора Смирнова с ответом затруднялась. По крайней мере, стульев всем не хватило и пришлось доносить из соседних кабинетов.

Среди людей царило оживление. Было оно, правда, не сказать чтобы радостным. Главный руководитель резидентуры оказался предателем и несколько лет работал на врага — какие уж тут радости. Все как будто пребывали в состоянии лёгкой контузии.

Кабинет Гордиевского был опечатан, ждали комиссию из Центра, из Москвы. Но теперь не такую, как в прошлый раз, а в другом составе. Все операции были свёрнуты, встречи отменены, контакты до времени законсервированы. Нелегалам приказали до особого распоряжения залечь на дно. Предстояло разбираться, кому и с кем можно работать дальше, а о чём известно противнику.

Ирину Гордиевскую вызвали в Москву. Она улетела туда вчерашним рейсом «Аэрофлота», я провожал её в аэропорту. Никаких обвинений в Центре ей предъявлять не собирались, но опросить её подробнейшим образом было, конечно, необходимо.

Ждали такого же вызова и мы с Василием.

И всё же атмосфера в зале не была траурной и мрачной. Нашего внутреннего врага выявили и разоблачили. А ведь этого могло и не произойти. И все здесь работали бы под английским колпаком и дальше, пребывая об этом в полном неведении. Как, собственно, это происходило несколько дней назад.

И то, что такое положение закончилось, было, конечно, хорошо и правильно.

Кроме того, сложившееся положение подразумевало перемены, скорые и неизбежные. Это понимали все. Кого-то, это пугало кого-то бодрило, но равнодушных не было.