Мысли эти вертелись в голове, а я уже выскакивал из квартиры в подъезд. Как мне объяснить своё неимоверное здесь появление? Никак, надо поскорее уходить.

Я рванул вниз по ступеням. Потом передумал: нет, туда мне не надо.

Из комнаты в коридор Гордиевский точно выскочит, быстро подумал я. Дальше, может быть, путаясь в штанах, сунется и на площадку. Но гнаться за неизвестным визитёром дальше он будет вряд ли: лишний шум ему здесь точно не нужен. Нет, он не станет носиться по лестницам и по улице. Он заскочит обратно в квартиру и прильнёт к окну: будет следить за выходом из подъезда. И если из самого подъезда я, укрывшись за козырьком, выбраться неузнанным и сумею, то уйти через арку и не попасть в его поле зрения просто невозможно. Натягивать на уши воротник будет без толку: идентифицировать своего сотрудника предатель сумеет без труда.

Так что побежал я по ступеням наверх.

Гордиевский, надо отдать ему должное, всё же попытался меня преследовать. Я услышал торопливый стук его подошв. Но сам я уже взбирался по вертикальной лестнице к люку, ведущему на крышу. В скобах там блеснул замок, и на одну неприятную секунду я решил, что влип. Но потом вспомнил, каким телом управляю. Пальцы ухватили запирающее железо, рывок — и замочная дужка, жалобно звякнув, полетела на пол.

Крышка люка откинулась, в лицо дунуло холодным воздухом. Выскочив на крышу, я тут же захлопнул люк. Подпереть его было, к сожалению, нечем. Поэтому бежать отсюда нужно было особенно быстро.

Крыша соседнего дома оказалась в пределах прыжка, просвет всего метра два. Копенгаген застроен плотно, дома жмутся друг к другу, на это я и рассчитывал. И теперь сиганул с разбега, не раздумывая.

В соседнем доме добрые датские дворники (или кто здесь заведует крышами) оставили люк незапертым. Ну, им же и лучше, не придётся после меня ремонтировать. Сбежав по ступеням в самый низ, я нырнул под удачно расположенные балконы второго этажа. Под этим прикрытием добрался до угла дома. Оттуда было всего несколько быстрых шагов до арки дома следующего. Даже если полуодетый Гордиевский и вылез на крышу, вряд ли у него была возможность меня засечь.

Дальше я пошагал дворами в нужном направлении, успокаивая на ходу дыхание и сердцебиение. Мне было нужно к условленному месту, где ждал Йенс на своём чёрном автомобиле такси.

* * *

Вот это нелепо получилось, думал я, шагая по холодному бесснежному городу, а потом глядя на его улицы из пассажирского автомобильного окна. А если бы Гордиевский успел выскочить из своей комнаты для любовных утех, и мы столкнулись с ним нос к носу? Что тогда? Как было бы мне правильно себя повести?