Такого рода информация меня не порадовала. И даже ввергла в уныние.

Некоторое время мы посидели молча. Вдоль дороги протянулся свет фар, проехала машина, бежевый фольксваген марки «Жук».

— Ну а сам как думаешь, что это было? — спросил я наконец.

— А что там думать-то.

Лапидус повертел в руках сигаретную пачку «Честерфилд», открыл, закрыл.

— Контрабандой он занимается. Вместе с Кисляком, и ещё там, с другими. Не знал, что ли?

Я, понятное дело, этого не знал. Как не знал и майор — он добросовестно занимался своими задачами, в дела других не лез и считал, что все его коллеги такие же, как он сам, честные советские люди.

— А тебе это откуда известно?

— Да вот известно.

Лапидус уставился в лобовое стекло, и дальнейший разговор у нас расклеился. В возможное предательство Гордиевского он категорически не верил, говорил о его заслуженном отце и героическом брате. Стало понятно, что больше мне из доктора ничего не вытянуть.

Тогда я доктора отпустил. Его ждала женщина, это обстоятельство надо было уважать.

Но напоследок я вытянул из него одно обещание.

Что он организует мне разговор с Ириной Гордиевской.

Беседу с глазу на глаз.

О которой больше никто не должен знать.

* * *

К дому я подъезжал в безрадостных чувствах. Час назад я летел отсюда за белым ситроеном, уверенный, что вот-вот застукаю Гордиевского на его явочной встрече с англичанами. Потом явился доктор, и всё перевернулось. А мелькнувшая было надежда получить от него существенные улики против Гордиевского развеялась, как дымка перед автомобильными фарами.

О том, что за прошедший час Гордиевский мог спокойно выйти из дому, поймать такси и встретиться хоть с целой толпой агентов СИС, я старался не думать.

Нет, если бы это был детектив, где мне нужно найти предателя, мой вечер получился бы результативным. Но кто здесь злодей, я знал и без свидетельств Лапидуса. А вот к решению задачи сделать так, чтобы в это злодейство поверили другие, я по-прежнему не приблизился ни на шаг.

Но нельзя сказать, что результат был совсем нулевой. Меня ждала встреча с Ириной Гордиевской. Понятно, что их с мужем семейная жизнь развалилась окончательно. Судя по тому, как она уезжает из дому поздним вечером, брак их сейчас одна только видимость. И это понятно, развод для сотрудника резидентуры означает немедленное возвращение домой. Я знал, что там, в будущем, они развелись сразу же, как только Гордиевского перевели из Дании в Москву. И на его карьеру это не повлияло, что опять же вызывает вопросы. Вернее, уже не вызывает. Для меня всё ясно: предателя защищала и двигала невидимая и сильная рука. Которая протянулась с берегов Темзы — или, скорее, ещё более издалека, из-за океана.