И малодушно порадовался, что не пришлось никого душить.

* * *

Пора было покидать это неуютное жилище и мне. Я прошёлся по комнатам, проверяя напоследок, не оставил ли ненароком каких-нибудь следов. Никуда, кроме прихожей и кухни, Гордиевский не заходил, мне повезло. Или это ему повезло.

В зале мой взгляд снова привлекли полки с книгами. Я не успел проверить их все, и сейчас решил это доделать. Протянул руку туда, где стояли тома русской классики, а среди сочинений Чехова темнел пустой проём, эта книга лежала в спальне у Ирины. Рука коснулась шершавых обложек — и остановилась.

Я вспомнил.

Оставил в покое русскую классику, взял с полки томик Шекспира, один из нескольких. Издание было добротное, сувенирное. Чёрная солидная обложка, золотое тиснение букв. Может, это и была та самая книга, подарок от английских друзей.

Да, в такой книге у предателя и был устроен тайник. Там, под форзацем, ждал своего часа лист целлофана с напечатанным на нём подробным планом побега, на случай провала. Побега не отсюда, из Дании, а уже из СССР. Лист этот Гордиевский и извлёк потом в Москве: подержал томик в воде, забрался, опасаясь установленных в квартире скрытых камер, в тёмную кладовку — и распотрошил шекспировскую дорогую книгу. Ну, это если не соврал потом в мемуарах.

Но здесь ли уже тот секретный том, и в каком именно из них запрятана улика, это был вопрос. Тем более, я не был уверен, что той самой книгой был именно Шекспир.

Вдохновлённый своим полезным воспоминанием, я тут же и придумал, как это можно проверить. План следовало осуществить в ближайшее время, не откладывая.

А теперь нужно было поспешить на рабочее место. Гордиевского выдернули из дома, с обеденного перерыва — наверное, в резидентуре или в посольстве что-то случилось. Я ещё раз осмотрел комнаты и кухню — и покинул квартиру.

Когда сбегал по ступеням вниз, осознал одну вещь. Мысль была существенная, и обдумывал её я уже в машине, проносясь по копенгагенским разноцветным многолюдным улицам и простаивая на перекрёстках на красный свет светофоров.

То, что я не придушил Гордиевского у него на квартире, это было очень хорошо и правильно. Потому что моя задача — не этот притаившийся в датской резидентуре предатель и вражеская крыса. Я слишком на нём сконцентрировался и за деревьями перестал видеть лес. Главная моя цель — обнаружить других крыс, крупных, жирных. Которые завелись в Москве, в тишине и сумраке властных кабинетов. Сидят там, ждут, когда наступит их время. Да скорее и не сидят и ждут, а роют норы и ходы — размером с туннели метрополитена. От которых, в том числе, и рухнет в недобрый час всё здание советской империи.