— Подожди, — сказал он, почесав затылок. — Мужики говорили, что тавернщик поехал не в сторону столицы.

Я нахмурился:

— Что значит «не в сторону столицы»?

— Ну, он поехал в другую сторону, — пожал Леон плечами. — На восток.

Это было странно. Если тавернщик — человек заговорщиков, то ему прямая дорога в столицу: сдать наследника и получить свою награду. Зачем везти его в противоположном направлении?

— А этот молодой парень, — медленно спросил я. — Он ехал на лошади тавернщика или на своей?

Леон задумался, припоминая:

— На своей. Точно, мужики сказали — два наездника.

Я нахмурился ещё сильнее. На своём коне… То есть парень ехал добровольно, не связанный, не под конвоем — сам сел и сам поехал. Причём прочь от столицы.

— Что если тавернщик не заговорщик? — посмотрел я на своих спутников. — Что если он, наоборот, пытался защитить наследника? От нас, например. Мы ведь заявились в таверну в доспехах королевской стражи — той самой стражи, что предала короля. Он мог решить, что мы пришли за наследником, и сделал то, что посчитал нужным: спрятал его и избавился от угрозы.

Хотя… это могло быть и совпадением. Мало ли кто уезжает из города по ночам. Может, это обычный путник, а тавернщик-заговорщик просто сбежал после поджога. А настоящий наследник давно где-то в другом месте, или его тут вообще никогда не было, и Киана ошиблась, как уже ошибалась с телом, в которое меня перенесла.

Слишком много «если» и слишком мало информации, но других зацепок у нас нет.

— Может быть это наследник, — осторожно сказал я. — А может и нет, но это единственный след, который у нас есть. — Надо ехать за ними, пока не ушли далеко и для этого нам однозначно нужны лошади.

* * *

Лошади в Шерине продавались в одном единственном месте. Конюшня стояла на окраине, рядом с дорогой. Её хозяин — крепкий бородатый мужик с вечно недовольным лицом сидел на перевёрнутом ведре и чинил уздечку, когда мы подошли.

— Нам нужны три лошади, — сказал я без предисловий.

Он даже не поднял головы:

— Двадцать золотых.

— А это не так и дорого, — обрадовался Леон.

— За каждую, — буркнул конник.

Улыбка тут же сползла с лица Леона, он присвистнул и посмотрел на меня. Ариель молча скрестила руки на груди. У нас не было ни шестидесяти, ни даже двадцати золотых.

— А может как-то сможем договориться? — продолжил я.

Конник наконец поднял голову и посмотрел на меня так, как смотрят на студента с чебуреком в салоне по продаже Мерседесов:

— Договориться говоришь… — протянул он, не сводя с меня взгляда. — Можем конечно. Ты мне шестьдесят золотых, а я тебе лошадей.