— Я последняя, Коля. Просто последняя…
На войне, как… — 8
СССР, Свердловск, курсы личного состава РККА, 196…
Бронебойщик — профессия почетная. И страшная. Бронебойщики не часто переживают бой. Но куда без них?
Пусть тяжелых ПТР, противотанковых ружей, сейчас почти не осталось. Пусть жгут врага гранатометами, все равно. Без бронебойщиков армии никак. Страшно? Да. Опасно? Очень. Но никак. Потому и идут из военкоматов добровольцы, и выбирают туда сразу, через сито отбора не хуже, чем в тяжелую пехоту, разведку, саперов или моряков.
Степка Наумов сам попросился, как пришло время и военкомат больше не заворачивал паренька. А что? У Степана несколько разрядов Осоавиахима, Степа работал в цеху с двенадцати, помогал ворочать железо, поднимал заготовки в станки, катал тележки со стружкой, что не каждый взрослый сдвинет. Уж чего-чего, силушки Степе было не занимать. Да и мамин брат, дядя Слава, служил бронебойщиком, уже третий год, жив-здоров, слал приветы в письмах и сейчас стоял где-то на самой линии фронта, в Поволжье.
Степан радовался. Мама ничего не говорила, ходила оставшиеся дни как в воду опущенная. Отец, вернувшийся десять лет назад без пальцев на левой руке, хмурился, но молчал. Провожали просто, собрались с соседями по улице, где стоял вагончик Наумовых, посидели.
Служба пошла, само собой, сразу. Первые полтора месяца никто и не вспоминал, что шли на бронебойщиков. Бегали, бегали, ходили строем, изучали матчасть, теряли и без того не самый большой вес, кто-то учился мотать портянки, кто-то — сушить бушлат за пару часов отдыхающей смены дневальных.
Зима накатывала суровая, осень сыпала град пополам с ледяными дождями. Казармы, стоявшие за Свердловском, были царской еще постройки, для складов строили. Протопить их казалось нереальным делом, но молодежь справлялась, как могла. Лес подходил к ограждению части, вместо зарядки частенько отправлялись туда, с пилами и топорами.
Ничего, жить было можно. Хлебали щи, три раза в неделю с кусками мяса, ели вареную рыбу, минтая и хека, бережно мазали на тяжело-сыроватый хлеб выданные пайки масла. Степан полюбил стрелять, на стрельбище к концу месяца начали гонять через день, пусть и выдавали в основном старые трехлинейки или ППШ, выдав «судаевы» и «калашниковы» лишь пару раз.
А тут, как прошла присяга и отобрали всех слабых и ненадежных, пошла настоящая учеба. Тут-то Степа в первый раз усомнился в себе… А поди, побегай с РПГ-5 за спиной, да с вьюком на три гранаты, с легким, вроде бы, «судаевым-47» и магазинами. А бегать-то еще приходилось в том самом обвесе, что таскали тяжпехи, во всех этих нагрудниках с наплечниками и даже с щитком на яйцах. Ну, и шлем, куда ж без него…