Вот как эти, неожиданно оказавшиеся рядом женщины, в десантных комбинезонах, с короткими и удобными ПП в руках, неуловимые… почти неуловимые даже для Куминова, работающего на пределе и сил и веществе, введенном Сашей.
Высокая черноволосая женщина, одетая в десантный комбинезон уходила от его выстрелов, легко и играючи. Куминов прижался спиной к колонне столба, чувствуя, как организм слабеет. Покосился на Венцлав, мешком повисшую на плече Воронкова.
— Беги!
Воронков оскалился, не желая уходить.
— Это приказ!
Лысый скрылся в темноте коридора, ведущего куда-то дальше. А Куминов, поняв — что тот схватил со стеллажа, улыбнулся. Немецкие противогазы вещь хорошая. Воронков взял два. А ему… а ему пора все это заканчивать.
Выглянул, окинув взглядом помещение с клетками. Существа в них выли и орали, бросались на прутья. Свистнуло чуть сверху и его осыпало легкой крошкой, отбитой от перекрытия пулями противницы.
Он чуть задумался, улыбаясь собственным глупым мыслям о том, как хочется жить нормально, спокойно и мирно. Выставил механический завод таймера на десять секунд и нажал на рычажок активации. Выждал пару мгновений, выставив ствол АСД и открыв стрельбу. Прикинул расстояние до клеток и метнул цилиндр, в голове отсчитывая последние секунды.
Андрей Шабанов стрелял и стрелял. Оставалось совсем немного патронов в пачках, заряжать магазины он еле успевал. Его окружили, заставили невыгодно поменять позицию, но он не сдавался. И смотрел, смотрел в ту сторону, откуда оттаскивал, как мог немцев, обложивших со всех сторон. Выстрел, снова выстрел. И темные фигурки, недавно выбравшиеся из-под земли. Всего двое.
— Ну да, ну да, конечно вы успеете… — Шабанов приложился к наглазнику, винтовка дернулась, свалив еще одного из странных немцев в броне, — давай, Воронок, тащи ты ее, давай!
Эпилог
Германия, 196… год
В небе над Берлином постоянно грохотало. Небо было задёрнуто густыми облаками, созданными дымом и пылью, вперемежку с битой крошкой от зданий.
Медленно, но верно, силой ломаяпоследние рубежи обороны, входили в столицу советские войска.
Аккуратно вкатывались на некогда чистенькие берлинские улочки танки с криво намалеванными, в обход инструкций, красными звёздами на башнях, настороженно поводя по сторонам хоботами орудий. Важно и неторопливо, переступая конечностями ходовой части, подходили артиллерийские платформы. Вжимаясь в стены, укрываясь за поваленными деревьями и телефонными будками, чёрными остовами автомобилей и бронетехники, шла штурмовая пехота.
Армия, прошедшая ногами полмира, разбитая и поднявшаяся с колен, нёсшая в сердцах слёзы и злость, занимала город, что когда-то уже брали их далёкие предки, надававшие пинков под зад заносчивому пруссаку Фридриху, прозванному Великим.