Выстрел-выстрел-выстрел… тварь взвыла, откинутая очередями в угол. Взвыла обречённо. Рядом сухо кашлянул пистолет пришедшего в себя Расула, помогая уничтожить непонятное существо. Куминов, шатаясь, дошёл до угла, где хрипя и суча ногами, умирало нечто. Приставил ствол к голове и выстрелил ещё раз. Вспышки автомата успели осветить перекошенное и странно поменявшееся лицо «хозяина», прежде чем пули калибра семь шестьдесят два разнесли голову.
На войне, как… — 6
Зальцбург, Германия, 196…
Карусель, раскрутившись, весело звенела хриплым звуком шарманки. Настоящих шарманщиков тут не водилось, всех вывели еще в тридцатых. Чтобы не портили моральные принципы нелепым ремеслом, переданным слабым духом хитрыми евреями. Шарманщикам, в отличие от последних, повезло: они остались живы.
Завезенная с переселенными французами мода на жареные каштаны плыла по аллейкам запахом перегоревшего масла. Порядок нарушался, но патрули не обращали внимания, лишь изредка проверяя документы. Над городом плыли серые облака, грозящие превратиться в самые настоящие тучи. Снега выпало много, но хуже оказался холод. Погода поменялась за сутки, как будто Советы заслали своего главного союзника — генерала Мороза.
Рождество давно прошло, но жители веселились. Уныло, угрюмо, но старались не показывать апатии, сильнее окутавшей город. Да и не только его. Жителей апатия скручивала уже давно.
Война давила все сильнее. Небывалое мировое противостояние расшевелило даже спокойных немцев, разрушало устоявшийся Орднунг, великий германский Порядок, покачнуло даже хваленую тевтонскую дисциплину. А кто-то даже помог.
Вилли Мюллер, добрый веселый Вильгельм, хорошо знал — кто именно. Должность невелика, всего лишь командир патрульного отряда, звание тоже так себе, просто шарфюрер, но знал. Все его парни знали, а как иначе — методички, получаемые из министерства Геббельса не могли врать.
Наглые англосаксы, доннер-веттер, гнали через контрабандистов морфий и кокаин. Все знали, что продажные шкуры-союзнички, румыны с венграми, пропускали через себя до десяти курьеров в месяц. Белые порошок всплывал тут и там, знай, успевай помогать ребятам из полиции, находи новые каналы, дави и прижимай к ногтю британских выкормышей.
Вилли был совсем мал, когда немцы сцепились с англичашками в Африке. Зато помнил удар по Лондону, уничтоживший столицу Британии и заразивший огромный кусок острова радиацией. Тогда он не понимал веселых криков на улицах, радостных лиц, ожидания скорейшей капитуляции врага…
Вилли хорошо запомнил страх, навалившийся чуть позже. Все молчали, только по радио, три раза в день, повторяли и повторяли про меры. Тогда будущий шарфюрер уже отправился в школу где, вместе с первыми уроками грамматики и счета, их учили пользоваться респираторами, противогазами, правильно находить укрытие и узнавать направление бега, делая поправку на ветер, если вдруг по городу закричат ревуны.