Разведчики, добравшиеся под глухой ельник первыми, уже сняли лыжи, рассыпавшись по его периметру. Командовать о выставлении охранения не пришлось, каждый давно и крепко знал свои обязанности. Шутяк с любимым «штурмгевером» распластался слева от центра ельника. Шабанов, вскинув винтовку, слился со снегом на севере. Эйхвальд и Сафин прикрывали оставшиеся стороны. Куминову, только расстегивающему крепления лыж, любо-дорого было смотреть на слажено работающий механизм собственной группы.
Юля уже вооружилась немецкой саперной лопаткой, раскидывая снег на невысоком холмике, торчавшем точно в середине трёх самых больших деревьев. Капитан и остальные присоединились. Результат махания лопатками стал виден очень скоро.
Небольшой люк, врезанный в ровное кольцо бетона. Обычная стальная поверхность, крашенная в свое время в защитный цвет, так дико смотрящийся на фоне леска. С одной стороны аккуратно наваренная небольшая скоба для поднимания. С другой — металлическая коробка, гладкая, без каких-либо выступов. Чекистка, запустив руку под одежду, достала длинный стержень с насечками и неглубокими кружками. Наклонилась, явно вставляя его в какую-то прорезь. Глухо щелкнуло внутри коробки, и её верхняя часть приоткрылась. Юля откинула её в сторону, приоткрыв прямоугольник из кнопок, спрятанных под ней. Куминов обратил внимание на отсутствие металлического скрежета, который должен был быть. Потом вспомнил, что чекистка моталась сюда, проверяя состояние объекта. И только сейчас оценил храбрость девушки, в одиночку оказавшейся здесь, на бескрайних просторах, неустанно патрулируемых противником.
Поверхность кнопок гладко блестела, на металле под ними также не виднелось никаких цифр. Кодовый замок делался таким образом, что только знающий настоящее расположение числового кода мог бы его открыть. Пальцы девушки быстро пробежали по ним. Так быстро, что Куминов не смог запомнить порядок. Это удивило его, слишком было необычно. Обычно такого с ним никогда не случалось, уж что-то, а такие необходимые действия Куминов запоминал прекрасно. Не говоря о том, сколько часов потратил в свое время именно на эти, оказавшиеся потом такими нужными, тренировки. Часы? Даже не часы, дни, месяцы. Часто в абсолютно свободное время он тренировал наблюдательность и память. Капитан даже немного разозлился на самого себя[36] .
— Готово… — выдохнула Юля. — Ну, товарищи разведчики, тянем-потянем.
Воронков понимающе кивнул, взялся за скобу и потянул. Скрипа вновь не послышалось. Люк спокойно поднялся вверх, мягко и плавно. Тёмное отверстие, достаточно широкое для того, чтобы в него пролез даже весьма большой человек, пахнуло немного затхлостью. Но запах тут же развеялся. Воронков наклонился над люком, подсветив себе фонарём-жучком.