— Андрей. — Капитан тронул Шабанова за плечо.
— Да, командир? — Снайпер был спокоен. Баюкал на руках винтовку, уже все поняв.
— На локомотив, к Воронкову.
— Есть. — Шабанов закинул лямки рюкзака на плечи. Повернулся к Сафину, быстро приобнял его. Эйхвальд просто пожал ему руку, хлопнул по плечу. — Бывайте, ребят. Победа будет за нами.
— Давай. — Лейтенант погладил рукой пулемет. — Ты там за нас, если что, напиши в Берлине, хорошо?
— Конечно. — Снайпер кивнул им и перепрыгнул на платформу Куминова.
Капитан проводил его глазами, повернулся к двум оставшимся бойцам. Посмотрел на них, внимательно, стараясь запомнить каждого. Объяснять ничего не было нужно, в ЕГО группе каждый понимал — что необходимо иногда сделать.
— Вы, самое главное, сделайте что нужно. — Сафин кашлянул. — А мы не подведем.
Эйхвальд молча пожал руку Куминова и повернулся к КПВ.
Капитан перепрыгнул назад, на свою платформу. Наклонился над замком, провернул рычаг, освобождая ее от соседки. Подсоединение бронепровода, по которому подзаряжались аккумуляторы, отошло свободно. Куминов выпрямился, повернувшись к локомотиву, и махнул фигурке Гречишиной. Состав начал удаляться от двух разведчиков, взваливших на себя смертельную ношу прикрытия. Капитан внимательно всмотрелся в темноту. Увидел, как мигнули красные огоньки в тех местах, где были закреплены фонари световой сигнализации. Все работало.
Воздух стал свежее. Хотя ветер и сносил запах сгоревшего топлива, но мазутная вонь все равно ощущалась весь путь. Сейчас в локомотиве Воронков включил аккумуляторы, погасив форсунки. Ни один из огней тоже не горел. Состав шел вперед тихо, лишь чуть лязгая металлом и стуча катками. Платформа с Эйхвальдом и Сафиным, превратившаяся в дрезину, отставала, специально притормаживая. Локомотив побежал вперед заметно быстрее, торопясь скрыться от приближающейся винтокрылой машины врага. Могло и пронести, хотя Куминов в это абсолютно не верил. Спустя пару мгновений после этой мысли все опасения подтвердились. В темноту неба там, позади, ударили красные вспышки, отмечая первые дорожки выстрелов пулемета. Чуть позже пришел звук.
Десантный отсек «Драккена» не такой просторный, как у «Хеймдалля». Это Отто Бернхоф знал давно, и летать в этих узких железных гробах не хотел. Но солдатское дело простое, сказали лететь, так лети. Сейчас они возвращались из поиска, неожиданного и внезапного. Ничего хорошего Отто в этом не видел. Только полтора часа назад лежал в казарме, листая книжонку про обер-гренадера Шульца.
Обер-гренадер, при первом прочтении, был настолько крут, что Отто хотелось хохотать во весь голос. И в огне он не горит, и в воде не тонет. А уж русских пехотинцев щелкает из МГ как орешки, одной левой. Ну да, ну да, схватил МГ и давай поливать вокруг себя, куда там. Но книжка была одобрена для чтения личного состава сил Вермахта канцелярией Гиммлера, и смеяться было нельзя. Например, в Курте, ефрейторе соседнего взвода, Отто был уверен на сто процентов. Стукач, еще какой стукач. Хохотнешь над подвигам бравого обер-гренадера и все, на прием к фрау Штольц, олицетворяющей в батальоне вездесущую гехаймеполицай.