Толстая калабашка, вот цель, вот куда нужно попасть… И, если так, то придется дохнуть. Попасть, ночью, в снег, можно только в вблизи. Эйхвальд хмыкнул, заценив всю ситуацию. Однако, такого ему еще не доводилось делать вообще. В смысле, что собственноручно переть на смерть, да еще таким вот дуром. Играть в кошки-мышки с «драккеном», клекочущим винтом почти рядом, руку протяни.
Ну, а что остается⁈
Хоффман, всматриваясь в белое, видневшееся в стекле колпака, злился. Чертова радиостанция, доннер-веттер, не работала, чертова русская погода смогла справиться с настоящим «сименсом», не давала радиоволнам дотягиваться до своих.
— Может, уйдем, будем сопровождать сбоку? — возник в наушниках голос пилота.
Хорошая, верная мысль. Отвалиться вправо или влево от катящей под ними телеги, оборудованной крупным калибром и просто сопровождать, дожидаясь, пока перестанет нести снежные волны и атаковать снова. Все правильно, но…
Хоффман доверял чутью. А чутьё кричало — не отпускай, отпуская дрезину или даже моториссу, вдруг возникшую на старом пути. Хоффман не был идиотом и, прибыв сюда, тщательно изучал всю территорию, переданную под наблюдение его части.
Старая железнодорожная ветка практически не использовалась из-за ветхости и, самое главное, тактической ненужности. Начиналась на основной магистрали, шла через село с взорванным сахарным заводом и обрывалась в деревне, где до сих пор не могли заново отыскать нефтяное месторождение.
Доклады первых партий, изучивших местность, Хоффман изучил до буквы и нигде не нашел хотя бы упоминания о подвижном составе, обнаруженном при зачистках местности. Никаких схронов и прочих убежищ, так любимых партизанами. Никаких следов доставки топлива или запасный частей подвижного состава. Ничего, ни одной гильзы или непонятного клочка, куска или обрывка мусора, не должного там находиться.
Сам Хоффман дважды справлялся с подобными задачами из-за мелочей.
Неподалеку отсюда, у городка Сызрань, ему самому бросилось в глаза странное несоответствие нескольких проплешин в траве у небольшого лесочка. Группа рыла носом землю, собаки жалобно визжали, когда ведущие уже начали бить их поводками. Но они нашли схрон и пятерых большевиков, упершихся и не сдавшихся. Убежище сожгли прибывшие огнеметчики, вместе с сопротивлявшимися.
А старый-добрый Отто, сейчас вцепившийся в МГ, куда раньше, в… в Подмосковье, как-то разглядел желтенький кусок бумаги, гонимый ветром по дачной улице. Всего бы ничего, кажется, но солдат сообразил догнать его, поймать, рассмотреть кусочки букв, видневшихся с краешку. Бумага оказалась от упаковки солдатской «mahorka», входившей в обеспечение РККА. Дачи оцепили, обложив двойной цепью все подходы и выкурили почти взвод диверсантов, ждавших времени для атаки на железную дорогу.