Но вот доктор в этом не был уверен ни капли. Герр Штольц считал, что не будь их тела изъедены кислотой из тайника в подземном захоронении третьей династии Кем, ничего бы не вышло. Кто знает, кто знает? Действительно, именно быстрая гибель ее ребят задержала отряд в небольшом коридоре и Штольц смог отыскать незаметный рычаг, открывший истинный коридор в саму гробницу.
Дверь открылась бесшумно, пропуская доктора, успевшего переодеться. Анна не удивилась бы, если узнала о принятом душе. Доктор очень любил чистоту. Можно сказать, что порою ей казалось, что он был помешан на ней. Но только не при опытах, экспериментах и ритуалах, подобных тому, что были внизу. И последнее Анна не одобряла, хотя понимала, что это наверняка нужно, но не одобряла.
— Итак, фрейляйн, — Штольц опустился в такое же кресло напротив, — повторюсь, что рад вас видеть.
— Как гороскоп по потрохам, доктор?
— Не ясный, если быть точным. Не такой порядок планет сегодня, скорее всего, Анхен. Неудачный день для подобного рода гаданий, испортили три весьма здоровых и молодых экземпляра, что недавно привезли в составе последней партии, мда… а ведь их все меньше, все меньше.
— Разве не это преследует ведомство Гиммлера? — Женщина немного непонимающе посмотрела на него. — Доктрины, изложенные в постулатах арийской расы, четко говорят о том, что с ними делать. Так из-за чего жалость к тем, кто так и так погибнет в лагерях?
— Тут мне нечего вам возразить, милая моя, но… — Штольц опустил подбородок на сплетенные пальцы, — а если они как нельзя лучше подходят именно для чего-то подобного? Хм… хотя какая в принципе разница? Сотню юных евреек во вновь присоединяемых территориях всегда можно найти, хотя с годами все сложнее. А если не окажется их, так есть польки, русские, белоруски, украинки, другие чертовы славянки и славяне, которых сокращать придется намного дольше. Но мы отклонились от темы разговора, из-за которого пришлось вызывать вас из… как его там?
— Тромсе, герр доктор, это Норвегия.
— Ну да, точно… может быть, Анхен, вы не откажетесь от кофе?
Она улыбнулась, самыми уголками губ. Женщина всегда старалась не показывать при улыбке зубов. Иначе ее немедленно начинали бояться неподготовленные и не знающие ничего про ее отряд собеседники. У человека не должно быть зубного набора, больше подходящего павиану.
Разве можно отказать собеседнику, да еще такому в такой небольшой прихоти и потешить его самолюбие? Анна кивнула головой, и доктор немедленно отправился в сторону небольшой кухоньки. Погремел посудой, ставя на конфорку высокий кофейник с узким и вытянутым горлышком. Сам он остался там же, прикурив длинную, судя по запаху с турецким табаком, папиросу. Скоро к душистому дыму присоединился тонкий аромат медленно варящегося кофе.