— Вы ещё пожалеете, — пробормотал он и быстро зашагал прочь, чуть не сбив с ног официанта.

Арина усмехнулась.

— Ты мог бы просто объяснить, а не пугать людей.

— Я и не пугал, — ответил я, садясь. — Он сам испугался.

Лиля улыбнулась, но ничего не сказала.

После обеда мы разошлись по купе. Я остался один, смотрел в окно на проплывающие поля, перелески, редкие деревни. Внутри меня, на ином плане, шевельнулась Алиска.

«Скучно, пап», — сказала она, и в её голосе прозвучала та особенная, детская нотка, которая появлялась у неё, когда она хотела внимания.

«Потерпи», — ответил я.

Она не стала ждать. Через минуту она вылезла из меня, уменьшенная до размеров котёнка, и устроилась на столике, положив голову на лапы.

«Коровы, — сказала она, глядя в окно. — Много коров. Я хочу корову».

«Ты не съешь корову», — усмехнулся я.

«А я и не буду есть. Я буду на ней ездить».

Я представил эту картину и заржал вслух.

В дверь постучали, и через секунду в купе заглянул Леонид. Он был взволнован, его лицо горело, а глаза блестели.

— Я тут посмотрел список участников, — сказал он, садясь на свободное место напротив. — В столичной команде трое магов седьмого уровня. Седьмого, представляете?

— Представляю, — ответил я.

Леонид хотел спросить, что именно я имею в виду, но в этот момент Алиска зевнула, сверкнув клыками, и он замолчал. Он привык к её присутствию, но каждый раз, когда видел её так близко, терял дар речи.

Алиска посмотрела на него золотыми глазами и снова уткнулась носом в лапы.

Леонид ушёл через полчаса, когда поезд остановился на какой-то станции. Я остался один, смотрел, как за окном сменяют друг друга перроны, люди с чемоданами, провожающие и встречающие.

Ночь опустилась на поезд быстро, без сумерек — просто за окном стало темно, и в купе зажёгся тусклый свет. Пассажиры разошлись по своим местам, коридор опустел, только редкие шаги и приглушённые голоса нарушали тишину.

Я не спал. Сидел у окна, смотрел на редкие огни проплывающих станций и слушал равномерный стук колёс. А потом я почувствовал магию.

Она была слабой, едва уловимой, как далёкий звон колокольчика. В магическом зрении из соседнего вагона тянулись тонкие голубоватые нити. Они скользили по стенам, просачивались сквозь перегородки и направлялись прямо в наше купе.

Я выпустил когти, бесшумно встал и выглянул в коридор.

Игорь уже был там. Он стоял у двери своего купе, и его лицо, обычно такое спокойное, было напряжённым.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил я шёпотом.

— Чувствую, — ответил он. — Двое. В четвёртом купе.

Мы крадучись двинулись к источнику магии. Шаги наших ботинок тонули в стуке колёс, и я молился, чтобы никто из пассажиров не вышел в коридор в этот момент.