Купе, откуда тянулись серебристые нити, было приоткрыто. Я заглянул внутрь. На нижней полке сидели двое мужчин. Один держал в руке небольшой камень, оплетённый серебристыми нитями. Артефакт слежения, настроенный на меня. В магическом зрении он светился ярко, пульсировал в такт сердцу.

— Можно вырубить обоих, — прошептал Игорь.

— Не сейчас, — ответил я. — Пусть думают, что мы не заметили.

Я запомнил их лица. Первый — коренастый, с короткой стрижкой и мясистым носом. Второй — худой, с длинными, жидкими волосами и глубоко посаженными глазами. Ничем не примечательные, таких сотни на улицах любого города.

Мы вернулись в купе. Я достал из пространственного кармана блокнот, набросал портреты, записал приметы.

«Кто это, пап?» — спросила Алиска, проснувшись от моих движений.

«Люди гильдии, скорее всего, — ответил я. — Следят за нами».

Она зарычала — тихо, зло, и её шерсть встала дыбом.

«Не сейчас, — сказал я, погладив её по голове. — Всему своё время».

Утром я вышел в коридор. Дверь в купе, где сидели те двое, была открыта. Внутри никого. Проводник, протиравший пыль с поручней, сказал, что они вышли ночью, на одной из станций.

— Странные какие-то, — добавил он, пожимая плечами. — Весь в чёрном, лица не видно. Я и не разглядел толком.

Я поблагодарил его и вернулся в купе.

Поезд прибыл в столицу через час. Вокзал встретил нас шумом, суетой, запахами дыма и кофе. Пассажиры торопились к выходам, носильщики таскали чемоданы, проводники проверяли билеты.

Арина вертела головой, пытаясь рассмотреть всё сразу. Лиля держалась рядом, не отходя ни на шаг. Леонид нёс свой огромный чемодан и ругался, что никого не встретил.

К нам подошёл невысокий плотный мужчина в сером плаще. Его лицо было обветренным, с мелкими морщинами вокруг глаз, а взгляд — цепким, профессиональным. В магическом зрении он был пуст. Ни одного плетения, ни одного артефакта.

— Барон Росомахин? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Меня прислал Каракуртов. Машина ждёт, прошу за мной.

Он развернулся и быстро пошёл к выходу, не оборачиваясь.

Мы вышли на привокзальную площадь. Столица встретила нас холодным ветром и серым небом, которое здесь, на лице, казалось ниже, тяжелее, чем на нулевой изнанке. Высокие здания теснились друг к другу, экипажи и автомобили сновали по мостовым, люди спешили по своим делам, не поднимая голов.

Машина Каракуртова оказалась простым, неприметным лимузином, каких в столице были тысячи. Мы загрузили вещи и поехали.

Особняк, который снял для нас Альберт, находился в тихом переулке, недалеко от места проведения турнира. Дом был старым, но ухоженным, с высокими потолками и массивной деревянной мебелью. Внутри пахло воском и чистыми простынями.