Я не стал рассказывать им о тайнике в императорском дворце. Не сейчас. Слишком многое могло пойти не так. Слишком многое зависело от того, что Вера скажет завтра. Если это была правда, я знал, куда идти. Если нет, я потеряю время, которого у меня и так было в обрез.

Арина кивнула, но я видел, что она не поверила мне до конца. Её пальцы на моём плече сжались чуть сильнее, и она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором я прочитал всё. И тревогу, и невысказанный вопрос, и надежду, что я всё-таки вернусь.

Лиля молчала, но я чувствовал её взгляд на своей спине, когда проходил мимо неё в гостиную.

Я подошёл к камину и протянул руки к огню. Пламя лизало поленья, и дрова потрескивали, выбрасывая снопы искр. Я чувствовал, как усталость, накопленная за день, начинает отпускать, но вместе с ней уходила и ясность мыслей.

Вечер опустился на особняк. Василий накрыл ужин, но я почти не притронулся к еде. Сидел за столом, смотрел на огонь в камине, и думал о том, что сегодняшний день был только началом. Каждый шаг, который я делал к правде, приближал меня к тем, кто хотел эту правду похоронить. И они не остановятся, пока не добьются своего.

Поздно вечером, когда все разошлись по своим комнатам, я поднялся в кабинет. За окном было темно, только редкие фонари в переулке разгоняли тьму тусклым жёлтым светом. Я закрыл дверь и сел в кресло у окна. В руке я сжимал амулет, который дала мне Вера. В магическом зрении золотистые нити магии ключников пульсировали в такт моему сердцу, ровно и спокойно, будто жили своей жизнью.

«Она сказала правду, пап», — прозвучал голос Алиски, и через секунду она уже сидела на столе, свернувшись клубком. Её глаза, золотые и внимательные, смотрели на меня, и в их глубине мерцало что-то древнее.

«Знаю», — мысленно ответил я. — «Но это не значит, что я могу доверять ей до конца».

«Ты уже доверяешь, — она зевнула, сверкнув клыками. — Иначе не пошёл бы на встречу».

Я погладил её по голове, и она замурлыкала, прикрыв глаза. Тепло её шерсти, густой и тёплой, разливалось по пальцам, прогоняя остатки холода и тревоги.

«Завтра я узнаю, где искать, — сказал я, и в моём голосе не было сомнений. — Я должен найти его, Алиска. Я должен».

Она открыла глаза и посмотрела на меня. В их глубине, золотой и бездонной, я увидел нечто, что заставило меня замереть.

«Ты найдёшь его, пап, — сказала она, и её голос звучал ровно, без тени сомнения. — Но когда ты его найдёшь, ты узнаешь не только имя четвёртого. Ты узнаешь то, что изменит всё. Прости, папуль, но ты же в курсе, что и боги могут не всё. Ты должен пройти всю эту хрень сам».